— Новенькая, — буркнул он, не глядя в мою сторону.
— Королькова, — представилась я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
В аудитории повисла тишина. Я чувствовала десятки глаз на себе. Проходя взглядом по рядам, я заметила Лютика, развалившегося на стуле, а рядом с ним Свету, которая, не обращая внимания ни на кого, красила губы, смотря в камеру телефона. Чуть дальше у окна расположился Андрей с друзьями, а рядом с ними — та самая девушка с экзотическими чертами, которая толкнула Марину в столовой. Марина же быстро метнулась и села в самом первом ряду, суетливо доставая тетради из сумки.
Грубов медленно расхаживал перед рядами.
— Так, Королькова, значит. Возможно, вы нам расскажете о практическом применении теоремы Лагранжа в механике?
Светка тихо фыркнула. Вся аудитория замерла. Все, кроме Лютика — он медленно раскачивался на стуле, смотря в свой телефон и печатая что-то на дисплее.
Я сделала глубокий вдох. Отец, несмотря на всю свою тиранию, нанимал мне лучших репетиторов.
— Теорема Лагранжа, — начала я, глядя профессору прямо в глаза, — не только основа аналитической механики, но и ключевой инструмент в современных инженерных расчетах. Например, при проектировании подвесных мостов, где необходимо точно рассчитать точки максимальной нагрузки. Или в аэрокосмической отрасли — для определения оптимальных траекторий.
Грубов приподнял бровь.
— Продолжайте.
— Если говорить о практическом применении здесь и сейчас, — я позволила себе легкую улыбку, — то даже расчет прочности этой аудитории требует учета уравнений Лагранжа. Особенно с учетом того, как некоторые студенты... наклоняются на стульях.
Мой взгляд скользнул в сторону Лютика, который как раз балансировал на задних ножках стула. Он медленно поставил стул на пол и впервые посмотрел на меня в упор. В его взгляде, казалось, не читалось ничего, но меня прошиб холодный пот от того, насколько его зрачки потемнели.
Марина в страхе выпучила на меня глаза, а я только сейчас поняла, что привлекла к себе ненужное внимание.
— Хм, — произнес Грубов, и в его глазах мелькнула искорка интереса. — Садитесь, Королькова.
Вот только ноги меня не слушались, словно налились свинцом под испепеляющим взглядом Лютика.
— Лют, — проговорил профессор, — ещё одно замечание, и я отстраню тебя от моих занятий.
Я села рядом с Мариной и всю лекцию ощущала на своей спине пристальный взгляд. Я нервно поежилась, понимая, что только что бросила вызов самому опасному парню в университете.
3
От университета до моего временного жилища — минут пятнадцать ходьбы. Я зашла по пути в продуктовый магазин и купила всё необходимое. Наличных оставалось немного, но стоило ещё обновить гардероб. Маленький магазинчик с одеждой встретился мне по пути. Цены оказались до смешного копеечными, так что мне хватило на джинсы, пару футболок и, не удержавшись, я купила юбку с красивым топом и чёрное мини-платье. Сжимая в руках два пакета, я старалась обходить компании сомнительных парней и в итоге подошла к подъезду, когда на улице уже стемнело.
Дверь в мою квартиру была приоткрыта. Это первое, что бросилось в глаза. Второе — хаос. Подушки с дивана сброшены на пол, дверца шкафа распахнута, содержимое ящиков вывалено на ковёр.
Сердце упало куда-то в пятки, а потом рванулось в горло, бешено заколотившись. Я бросилась в спальню, к тому самому месту под кроватью, где спрятала сумку с деньгами. Пусто. Там, где лежала моя прошлая жизнь, аккуратно упакованная в пачки купюр и поддельные документы, зияла пыльная пустота.
«Нет». Я села на кровать, сложила дрожащие руки и медленно, вдох за вдохом, пыталась прийти в себя. Затем поднялась и начала судорожно снова всё осматривать.
Я обыскала всю квартиру с истеричной тщательностью, выворачивая всё, что можно было вывернуть. Ничего. Все мои деньги, все документы, все доказательства того, что я — Алевтина Королькова, испарились. Я осталась в чужом городе, в чужой жизни, без гроша в кармане и без будущего.
Паника, холодная и липкая, сдавила горло. Мысли метались, как затравленные зверьки. Полиция? Смешно. Я сама — беглянка с фальшивыми документами. Отец? Он бы с удовольствием водворил меня обратно в золотую клетку, лишив последних крох свободы.
Нет, к отцу я не вернусь ни за что. Я не собираюсь ломать свою жизнь на корню. Из любой ситуации есть выход, нужно лишь подумать. Копии моих документов есть у завуча, но это всего лишь бумажка. Что же, чёрт возьми, делать?
И тогда, в полном отчаянии, мои ноги сами понесли меня через тёмный коридор. К единственному человеку, которого я знала в этом проклятом городе. К тому, кто был опасен, непредсказуем и казался единственной силой, способной хоть что-то изменить.