Унижение обожгло меня изнутри. Я встала, больше не в силах это выносить.
— Я поняла. Извини за беспокойство.
Я уже почти дошла до двери, когда его голос остановил меня:
— Стой.
Я обернулась. Он всё так же сидел в кресле, развалившись, но в его глазах появилась деловая жилка.
— Помочь я тебе, может, и смогу. Но даром — ни-ни. И имей в виду, денежки твои вернуть, я думаю, не получится, но с документами помогу.
Он огляделся по сторонам, явно о чём-то думая.
— Я хрен знает, зачем это делаю, может, и пожалею об этом позже. Будешь у меня работать. Убираться здесь, по магазинам бегать, поручения выполнять. В общем, станешь моим личным загонным ослом. Согласна?
Я смотрела на него, оценивая ситуацию. Это было унизительно.
— Кем? У меня же учёба, как я буду успевать?
— Меня это не волнует. И да, я предлагаю один лишь раз, пока не передумал. Соглашайся, и я покопаюсь насчёт твоей сумки. Если будет время и настроение.
Он ухмыльнулся, видя моё смятение.
— Ну что, Золушка? Готова мыть мои носки за миску супа?
Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как сгорает последняя гордость.
— Ты мерзок! Прекрасно понимаешь,что у меня нет выбора.
— Да или нет?
— Да, — прошептала я, ощущая, как щёки вновь становятся пунцовыми.
— Вот и славно. Завтра с утра начинаешь. А сейчас вали, мне спать.
Он отвернулся, демонстративно прекратив разговор. Я поднялась и вышла в тёмный коридор, закрыв за собой дверь. Ощущение, что я только что подписала себе пожизненное заключение. Осмотрев замок в своей квартире, я только сейчас осознала: он не был взломан. Значит, кто-то открыл квартиру ключом. Страх липким потом выступил по всему телу. А что, если пока я буду спать, ко мне кто-то вломится вновь?
Не долго думая, я схватила два пакета с продуктами и одеждой и остановилась около квартиры 36. «Дура, какая же я дура». Вдох-выдох, снова вдох. «Чёрт тебя подери, Лютик». Я подняла руку и вновь забарабанила в дверь.
На этот раз дверь открылась мгновенно, будто он стоял за ней и ждал. Лютик, уже в чёрных спортивных штанах и с мокрым полотенцем на плече, смотрел на меня с таким выражением, будто я самая надоедливая муха в его жизни.
— Ну? — бросил он коротко.
— Замок не взломан, — выпалила я, пытаясь отдышаться. — Кто-то вошёл с ключом. Я... я не могу там оставаться.
Он скрестил руки на груди, изучая моё перепуганное лицо.
— И?
— Можно я переночую у тебя? На полу, в прихожей... мне негде больше...
Он закатил глаза с таким драматизмом, будто я попросила его почку.
— Чёрт возьми, — проворчал он. — Ладно. Заходи. Но если захрапишь — вышвырну в окно.
4
Пол в прихожей оказался твёрдым и холодным, даже через тонкое одеяло, которое Лютик с таким же выражением лица, как если бы давал кость собаке, швырнул мне перед тем, как удалиться в спальню. Я лежала, укрывшись простынёй, и прислушивалась к ночным звукам его квартиры. Скрип половиц, когда он перед сном ходил по комнате. Щелчок выключателя. И наконец — гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов где-то в гостиной.
Я ворочалась, пытаясь найти удобное положение. Мысли крутились в голове, но ни одной разумной. Стоило попросить соседа поменять замки, но денег у меня нет даже на это. Часы... я кинула их в учебную сумку. Спохватившись, я вскочила с места и, покопавшись в ней, нашла на дне свои «Ролекс». Я могу продать часы, но кому они нужны в этом гиблом месте? Ещё у меня оставалась машина, припаркованная во дворе, по документам она числилась на Королькову, но как её продать без паспорта?
Походив туда-сюда, я снова завалилась на одеяло и вторым концом укрылась. По сути, я лежала как в коконе, но твёрдая поверхность ощущалась. Скорее всего, наутро у меня заноют все кости.
Я уже начинала проваливаться в беспокойный сон, когда из спальни донёсся вибрирующий гудок телефона. Один, второй. Потом хриплый, сонный голос Лютика:
— Алё?
Я замерла, невольно прислушиваясь. Слышно было отлично.
— Света, чёрт возьми, три часа ночи, — его голос был пустым от сна и раздражения. — Что тебе?
Из динамика донёсся тонкий, плачущий женский голос. Я не различала слов, но по интонации было ясно — она что-то требовала, жаловалась.
— Нет, — резко оборвал он. — Я не поеду. Разбирайся сама.
Голос в трубке стал громче, визгливее. Я услышала обрывки: «...должен...», «...мой парень...», «...сейчас же приезжай!»
Лютик глухо засмеялся. Звук был леденящим.
— Я тебе не такси и не жилетка для слёз. Мы так не договаривались, Свет. Надоела.
Щёлкающий звук — он положил трубку. В тишине казалось, что моё сердце колотилось где-то в горле. У него есть девушка. Красивая, яркая Светка, которая звонит ему ночью и требует внимания. И он... он с ней груб. Отталкивает её.