Выбрать главу

Лютня странницы

Лауренсия Маркес

Лютня странницы

* * *

В самом сердце сна моего

Цветёт она, райская роза,

И нет у неё шипов…

Апостолы Божии знают

То поле в июньских росах,

Где нежность её лепестков.

Устами – с колен – касаюсь…

(Я аромат вспоминаю –

И вихрь, словно крыльев взмах…)

А утром, когда просыпаюсь,

То всё ещё ощущаю

Сладость цветка на губах.

* * *

Ухожу в любовь – всё дальше,

На душе легко мне,

А всего, что было раньше,

Я уже не помню…

Рыцарь милый, брат любимый,

Ты проходишь мимо,

Мне ж твоё святое имя –

Краше всего мира.

Всё закончилось на свете

Светлыми очами…

Я люблю тебя навеки,

Вся душа – как рана.

То ль звездой, то ль странной птицей

Ты с небес спустился, -

Кто тебя просил мне сниться?!

Ты зачем явился?

* * *

Глаза в глазах, как в небе, утопают…

(Но он-то тут при чём, скажи на милость?..

Нет, стыд какой, - да кто ж любви так просит?!)

Ресницы – в бисере; души смущённой крылья

Восстали на меня – и не уносят,

И я стою перед тобой – лицо закрыла…

(О, хоть на это пригодились крылья!)

Посвящается любви

Как снежинка, с небес спустилась,

На ладони моей не тает…

(И трепещут лёгкие крылья

Мотылька, что не улетает.)

Ласточкиным крылом стучалась

В душу светлой весны порою…

(И всё сердце, мой друг, осталось,

Как и песня, навек с тобою.)

Что же, пусть, - ведь на то и сердце,

Чтоб дарить – без права возврата!

(И сама отворилась дверца –

От единого чистого взгляда…)

Встань на рассвете

Мой любимый, мой далёкий,

Как давно тебя не вижу!

Но надежды миг струится –

Радостной, светлой…

Не забыть тебя вовеки.

С глаз далече – к сердцу ближе.

Ты возьми письмо у птицы,

Встань на рассвете.

С алою борясь печатью, -

Сургучом служило сердце, -

Прочитаешь эти строчки:

Ветром по ветви…

Радость смешана с печалью,

Как с водой, - куда им деться

Друг от друга на листочке?..

Встань на рассвете

И возьми письмо у птицы,

Мой любимый, мой далёкий!..

Я прошу, хоть ты не веришь,

Повторяю, хоть не веришь,

И обеими руками,

Вся протянутая к солнцу,

Заклинаю, хоть не веришь,

Это сердце – лёд и камень:

Мой любимый, мой далёкий,

Встань на рассвете!..

* * *

… И осень жалобным крылом –

Лимонным с красною каймой –

Махнула, птица, под окном, -

И шелест дом наполнил мой…

Раскинул ветви старый клён;

Ветер, задумавшись, утих…

В кого, скажите мне, влюблён

Тот, кто не слышит слов моих?

Он не прошёл с улыбкой здесь,

Не вспыхнул у моих дверей, -

И слёзы из очей небес

Потоком льются на людей…

А небеса твоих очей

Грустить не стали обо мне,

И не сбылось то, что моей

Душе пригрезилось во сне…

Придёт, быть может, осень вновь, -

Обнимет клён промокший тот

Голубоглазая любовь И под окном моим вздохнёт? К образу Дерюшетты Горький миндаль с молоком - в прелестном Хрустальном горлышке бытия... Льётся голос души в поднебесной: - Ты больше, земля, жалеешь, чем я! Одним лишь пеньем он приворожен, Заглядывал в сад сквозь плетень весной. - Там жимолость, душистый горошек, Вьюнок, одуванчики и левкой... Неоперившимся лебедёнком Стрела покинула свой колчан... Но царь Давид душе, как ребёнку, Спокойно приказывает молчать. * * * На костёр за грехи чужие Осуждённая не по годам, - Эсмеральдой? Марией? Софией? - Поднимаюсь в готический храм... Тяжек крест, и под стоны органа Пташкой слабой вздрогнет душа. Vox caelesta и vox humana - Все в одном слились, чуть дыша... Кто же выдумал сладкой муки Имя - солнце земных имён?!. Бог-стрелок с золотым своим луком - Бес-губитель, Аполлион! - Клод... ты просто меня пугаешь. Неужели ты, сердца трель, Кроткого Христа оскорбляешь?! - Феб - вот имя тебе, апрель! * * * Лишь искушение приносит Нам это солнце, - яд в крови... И на коленях сердце просит Прощенья у своей любви. Музыкой, взятою от Бога, Раскрою крылья за спиной: Весна-весною у порога Встаёт отравленной волной. Покинем мы друг друга, милый, Но возвращаться я вольна... За что же я души всей силой Тебя любить обречена?

Платонические идеи

I

- Что думала я – догадался? –

О дереве высоком том?

И ты ведь птица, - сам признался! –

Давай в ветвях гнездо совьём…

Не кажется ль тебе, мой дальний,

Что тонкий приоткрыт покров? –

Высок мой терем, и хрустальный

Шпиль достигает облаков.

И станет небосвод весь – входом