Горечь и сладость – в один миг
Тому, кто в душу ту проник,
Испил от уст её…
Хоть вереск дикий расцветёт
И сладким горький станет мёд, -
Как вновь король в горах найдёт
Ту, что искал давно?
«А Джен – не любит короля!» -
О чём тогда поёт земля?
«Что на дворе – весна;
Пришёл к нам юношей Апрель,
Светлый и звонкий менестрель,
Высокий – до окна.» Элоиза и Абеляр - Входите, монсеньёр. Я Вас ждала... (Глагол amᾱre в языке латинском - Один лишь, кажется, и поняла...) Прочёл ли, Пьер, ты до конца записку?! - Нет, нет - молчите... - не отводит глаз Она от лика, будто он - картина. (Ах, Элоиза!... Он не стоил Вас, Превознесённый выше Августина!) Умолкла девушка - но за неё весны Певучий, нежный голос отвечает: - Ах, может быть, - бывают ярче сны. Но лучше Абеляра - не бывает!
Tibi "В её зрачках раздвоившись, куда-то всадник проехал..." (Федерико Гарсиа Лорка, "Цыганка-монахиня")
Шрифт готический, латинский, узкий,
Тонкие стволы олив и горы.
И вставал пейзаж изящный, грустный
В синей дымке, - клавесин в миноре…
Россыпью хрустальной, непрестанной
Звон, - то о прощеньи иль прощаньи?..
Слишком нежной памятью восстало
Из глубин души воспоминанье:
В сумерках ты проходил, мираж мой,
И перо – мишенью над беретом…
И часов старинных бой на башне
Возвещал расцвет перед рассветом.
Разворачиванье светлой ленты:
Ухо – ловит, сердце – в бусы нижет
Звук всё удаляющейся флейты
И шагов незримых, - берег ближе…
Уманил, - и повлеклась за тенью
Безответственно и без корысти.
Вздох и голос, - магия: смятенье.
И ресницы эти – словно кисти;
Трепет жилки на щеке под кожей… -
Дерзость свой устав забывшей птицы,
Как каприз – блаженному, быть может,
Хоть за откровение простится?..
А рукой витраж цветной – что боль мне? –
Не для воздаянья разбиваю,
И прошу поверить, что невольно
Я Судьбы ловушку воспеваю:
Близнецы сиамские в час горний,
Сращены гитара и гитана. –
Были скалы, был приморский город,
Каменные плиты у фонтана…
______________________________________________
Поручаю голубю приветы,
Но обратный адрес не оставлю:
Я тебя не обяжу к ответу,
Вновь тебя преследовать не стану…
Шпильбург
Как в немецком городе, –
Слушай, гость, без слов, –
Перезвон фарфоровых
Колоколов...
Полно фыркать, хмуриться!
Видишь, сам не свой,
Что на мирных улицах
И на мостовой
Тень от чьей-то царственной,
Незримой руки
Клетки чертит явственно –
Шахматной доски!
...Было время молодо,
Древности цвели;
Липы тёмным золотом
Плавились вдали…
О, глаза лазурные,
Голос – той, одной, -
Кудри белокурые,
Фартучек цветной!.. –
Беги, не запаздывай,
Душу не губи!
Люби сказки сказывать,
Слушать – не люби!
Слышишь речи звонкие,
Пьёшь, что польский мёд, -
И печалью тонкою
В кость клеймо войдёт!
Распустила длинные
Косы до земли
Mädchen – Магдалиною
В детстве нарекли, -
И чарует страшною
Прелестью зимы.
И встают за башнями –
Мельницы, холмы…
Посыльного-гномика
В ночь, в метель, что ль, жду? -
К пряничному домику
Сквозь чащу иду…
Студенту с филистером
Завтра на дуэль;
Часы стеклом брызнули –
Последняя трель, -
В волосах запутались
Пылью ледяной…
В шарф, то ль в шлейф всё куталась –
Белый, кружевной…
Смесь принцессы с мальчиком,
Ангел и шалун.
Кровь на тонких пальчиках –
От клавира ль, струн?..
В дым свирельный прячется,
Нет её сильней,
Всё одна, обманщица –
Фея Лорелей…
Тавлея
«Играешь в шахматы ты скверно», -
Летит в огонь тавлея вся.
Хоть и не паж ты, мальчик верный,
Но всё же королева – я.
Ты, робкий, в ночь и непогоду
Носил мне белые цветы, -
И вдруг уехал на два года…
Так чем мне поклянёшься ты?
Не стану мучить, синеглазый, -
Спою кансону в честь луны.
…О, забирай всю доску сразу:
Твои мне пешки не нужны!
* * *
Мирт и кипарис
Под горой сплелись,
И не разлучиться ветвям их, - надолго ль?..
Милый Арамис,
С миром удались:
Песню спеть хочу я – не тебе, но дороге.
Всё не тает клин
Журавлей вдали, -
Долго ль их сестре здесь томиться в неволе?
Звуки мандолин
За руку увели
Душу от земли, - чтоб ей не чувствовать боли…
Арамис поймёт:
Стало жаль – ему
Причинить, ужалив нечаянно, горе… И в путь дальний тот