3 Спалённым остовом чернея, Двор оставался, пуст и гол, - Туда-то, в поисках трофея, Солдат к развалинам забрёл. Вдруг обернулся он – как птица Из разорённого гнезда, Смотрела из руин девица Прекрасней, чем в ночи звезда. Он к ней шагнул: «Попалась пташка! Ну-ну, вот диво… что ж, я рад. Небось под шёлковой рубашкой Всамделишный найдётся клад!» Её, зверьком загнавши в угол, Уже, казалось, задержал - Но с ног был сбит он и напуган: Направлен в грудь его кинжал! «Ещё кусаешься, волчонок?! - Солдат, оторопев, сказал. - Я много повидал девчонок, А эта – дикая коза!» «Я лучше с башни наземь кинусь Иль скроюсь в пламени костра! Там ждут уж близкие, кто сгинул - Четыре брата и сестра. Отца уж нет, и дом сожжён наш; Мать кровью истекла от ран; Штыком и пулями сражённый, С земли не встанет Амирхан. Рука мужская крепче женской; Кто за меня свершил бы месть?.. - Но ты не знаешь душ чеченских: В них слово «смерть» - тень слова «честь». Здесь род врага под корень губят, - Да будет каждый чист и смел, А лживой фразы «бьёт – так любит» Никто б и детям не пропел. Народ наш восстаёт за волю, - И будь он весь в бою убит, Я не привыкну к рабской доле, Не соглашусь на плен и стыд! Ты не поймёшь: ты не чеченец. Вернись к себе, в свои края. Меж нами кровь, злой чужеземец, Тебе живой не сдамся я!» Солдат был изумлён, но вскоре В борьбу с ней бросился опять… Страх переплавившее горе Ей помогало устоять: Взмах лезвия – отсечь, как скверну, Кос цепи в грубом кулаке, - Стрелы быстрее, легче серны Айбика кинулась к реке. Не мост Сират ли?! – там стояли, - Измерить чем те скорбь и гнев? - С конвоем переправы ждали Десятка три пленённых дев… Рукою тонкою взмахнула, Лишь миг промедлив на мосту, - И стаей пленницы рванулись На зов, звенящий в высоту… Рука мужская крепче женской, - Создатель так предначертал; Но свадебный костюм чеченский Включает девичий кинжал… Мелькали над потоком платья; Живой не взяли ни одну, - Солдат топя в своих объятьях, Те с ними камнем шли ко дну. Кипела речка бурной лавой, Мундирами запружена… О Дади-Юрт, - цвет горькой славы, - Ты горской гордости цена! 4 Плит белый камень осеняет Соцветий нежность полевых; Свет лунный Терек озаряет, В тиши колеблется ковыль… И с полумесяцами пики, Что к небу тянут остриё, Стоят, как свечи по Айбике И сёстрам молодым её. О путник, в память дней кровавых Здесь шаг на миг останови: То Дади-Юрт, - песнь горской славы, Смертельной чести и любви!
Хайбах Кружит узкая тропинка. Стрекоза плечо зацепит, Капля вздрогнет на травинке… - Дождь, стекающий на пепел. Серым саваном витает Под обугленной стеною Преступленье, что скрывают На земле пророка Ноя. Сухожилия и кости Рассекает поневоле Страшный лик Голгофы горской - Невместимой в сердце боли. Среди стен сожжённых этих Словно ждёт душа и ищет: Жёны, старики и дети - Облачко над пепелищем… Кто бы мог видений лица Словом оживить заветным? Сколько им ещё томиться - Бездыханным, безответным?.. Кто по имени их снова Воззовёт и сосчитает? - У престола золотого Ангел списки душ читает… Кости, пуговицы, гребень, Лоскутки одежды бедной… Там, где гор коснулось небо - Ад свой пир вершил победно. А друзья их и родные Здесь останки тел находят… Их сердца горят поныне, Болью вечною исходят. Им указ с улыбкой лживой Ты приложишь солью к ране? - - А свидетели-то… живы? - - Бог всё видел, Гвишиани. С ними там Он находился, Вопли их и стоны слышал, Пока жертвы дым курился Над пылающею крышей. Знает, как живых, Он мёртвых, Их страданья не забыты: Вот младенец, распростёртый С юной матерью Сацитой, Грудь искал в пыли дорожной, - Мать ушла за жизни грани… - В Судный день, во свете Божьем, Что им скажешь, Гвишиани? Ты гостям, под кров входящим, В спину нож вонзил бесчестно. Не очаг, теплом светящий - Ждал их жар подземной бездны! Помнишь заживо сожжённых - Без состава преступлений - Близнецов новорождённых, Стариков, их жён столетних?.. Чтобы погасить то пламя - Сколько ж слёз должно пролиться?! В Судный день – не за горами ль От их глаз мечтаешь скрыться? Отговорок рой нелепых Беззакония не скроет; Дождь, стекающий на пепел, Крови с рук твоих не смоет. Встанет теней вереница Возле стен спалённых кругом, - Это их глаза и лица, Их с плеча не скинешь руку… В Судный день, Творца веленьем, Облекутся кости кожей, - То забытое селенье Воскреси, Великий Боже! - Вновь обрящут души тело, Скорбь свою оставив долу, И пойдут в одеждах белых К лучезарному престолу. Даст за муки утешенье Вечный, Верный их свидетель… - Над землёй благословенья Небо радуга осветит.
Новогодний штурм Грозного Птицей бьётся вьюга за окном, - Птенчикам растерзанным в метели Петь, - хоть подступает в горле ком, - Только бы снаряды им не пели... Мглистой спешной стёжкой вьётся путь; Слёзы родником мои да будут, - Только их на землю не вернуть, Только имя их и взгляд забудут. Кто-то деньги наживал и чин, Жизнь чужую списывая с рельсов, - А себя отдал бы хоть один В пасть небытия, в утеху бесам?! Капельки единственной крови На весах окажется довольно, Если смысл Всевышнего любви Попран вековой неправдой дольней. Тщетно с криком пробуя взлететь, - Алый след разбрызгивают стрелы! - Путь простоволосая метель Стелет перьями, как платом белым... Ручной волк Я образ свой терял, живя в неволе, - По глупости в капкан попал когда-то. Забыл давно, как слёзы лить от боли, Ну разве что… когда лишился брата… Глаз пламя жёлтое, клыки – острей кинжала. Я через годы помню вкус обиды И в схватке перегрыз бы смерти жало. - Страшней нет мстителя, верней – мюрида. А в эту ночь – как перед казнью пленный, Зову на помощь за вратами рая. Я гибну, я тону! Сдаюсь смиренно: Луна приходит, душу раздирая! Серп-полумесяц тоненько, как волос, Впился… - врагам не подарю я стона. …Ворота скрипнули: шаги Его и голос. Он движется, как жаркая колонна. В Его норе, - я от тепла шалею, Бальзам потёк на раненое сердце, - И эллину есть место, и еврею, Поляку, и цыгану, и чеченцу… Недавно хлеб пекли… - о, дивный запах; С малиной кто-то пироги затеял… … Хозяин сам чуть держится на лапах, Вой слушает мой горький, гладит шею… Рука на лоб легла – боль отпустила… Язык шершавый трогает запястье: Неужто жив я? Вновь вернулись силы… - Похоже, это называют счастьем! Вот рай, - сквозь сон, под отзвуки молитвы, У ног свернувшись, всхлипывать чуть слышно… О Боже… я ли?! – брал из рук малину!!! А думали все – что, как предки, хищный. Ламедонская баллада, или Что получается, если играть в ролевой по Толкину без канона Лучник на небо взглянул в упор, Ждёт тетиву стрела: - Гости к вам, кажется, лорд Ангбор, Жалуют на орлах! Строились люди вдоль крепких стен, Каждый готовил меч… - Мир не вращается без измен. Лучше б навек, у её колен, Под Лихолесьем лечь… Белыми искрами жжёт Кольцо В бешеной синеве… Это Артанис, её лицо… Нет, - их, похоже, две! Там на соседнем сидит орле Та, что смугла, быстра, Лишней промашки не даст стреле, Враг мой - её сестра! Молнией солнечной мчит орёл Ношу в далёкий бор… Замок не нужен, не льстит престол Леди Туманных Гор. Север… Синеется лес Фангорн На горизонте дней. - Что Лихолесье, что Эребор, - Как по холмам по весенним нор - Шрамов и дыр во мне. Помнишь, учил тебя строить лук? - Выстрел твой спас орла, Мне ж – на погибель из тех же рук В шею вошла стрела… Помнишь об эльфах и орках спор?.. - Всё это ныне - дым. - Леди Артанис Туманных Гор Мимо скользит, не подъемля взор, Сердце её - с другим. Вот и жалей их, гламурных плакс, Клятвы и жизнь готовь… Только лишь вежливость между клякс - За пролитую кровь. Длинные локоны под луной, Травы, бинты и мгла… - Леди Артанис в тиши лесной - С айну крылатым, а не со мной. С той стороны… стрела. Искупление