"Я обнимала мачты кораблей, Ломоть последний отложив коню, - Как воинов сестра и дочь царей, В изгнании свободу сохраню." Крылами плащ ложился на плечах, За нею свет стелился по горе. И меч в руке играл и пел в лучах, Как юный жеребёнок на заре... И кудри к ветру отпустил венец... И жертвенник палил владенья Зла. И лук, и свитки грамот, и дворец Горели ярким пламенем, - ларец Она одним лишь взглядом отперла... Там жемчуг и рубины без числа; Там горностая мех, гербы и плеть… Как в каплях алых молния бела! - Рука её, в осколках от стекла, Поставив росчерк, хартию прожгла, - Прорвав печать, там роза проросла... - Я всё, что здесь имела, отдала... И он уже не сможет умереть. Мотылёк Трепещущий на ветке мотылёк Из ветра чутко впитывает звуки Отрады своей будущей иль муки, От мира и сует его далёк… В его узоры тайно вплетены Иных краёв цветы и ароматы, - Чьей послан воли вестником крылатым, Не с райской ли летит он стороны? Прозрачным лепестком – то ль звёздный звон Смахнув с высот, то ль светлый отблеск лунный, - Лиловым вздохом осеняя струны, На лютню тихо опустился он… Народ ждёт музыки, - молчит певица: Знакомых струн коснуться вдруг боится, Иль слой пыльцы нарушить на крыле, Иль мотылька спугнуть в горячей мгле, Иль силой чар – миг словно вечность длится?
Возражение Барнсу Над окаянной скорбною землёю Восходит ночь, - и маг, считая звёзды, В тайник их прячет свет с улыбкой злою... На лестницу восхищу в миг я поздний Сокровище последнее с собою, А жребий даст слезинка в лоне розы. И, в силу нерасчётливости лиры, - Какие б в спину ни неслись шипенья, Минуя в ряд застывшие кумиры, - Где изолью, и в пламени, и в пеньи Кувшин я свой с благоуханным миром - Там лягут белым облаком ступени. Несовершенства нашего уродство - Резцу Творца противящийся камень, Где с первозданным обликом несходство, - Всё факел попалит, небес он знамя. Вдруг слабость перевесит благородство? - Но оправданьем жизни станет пламя. Со славословьем, бранью или плачем, - При перевязках есть ли грань приличий? - Мы сущность на мосту уже не спрячем. Хоть непомерность трат и необычна, - Но кто границы той цене назначит В горнило сфер восшедшей Беатриче?! Я буду в вечности гореть над миром Улыбкой радуги, касаньем солнца - И больше дам, чем здесь, в скитаньях сирых. Сквозь облака и тлен, - душа вернётся, Чтоб осенить руки касаньем мирным, Чтоб сил прибавить тем, кто остаётся... Что знает плоть про белый огнь эфирный?