В камышах всколыхнув молчанье
Несравненною красотой…
Крыльев царственных тихий шелест,
Стройной шеи дивный изгиб,
Воплощённая хрупкость, прелесть
Серебристая лунных игл;
И вовек не найдёт забвенья
Лебединой принцессы взгляд:
Драгоценный венец в каменьях –
И глаза, как звёзды, горят.
Снова – струн незримых аккорды,
Повторяется давний сон:
Вереницею плавной, гордой
Лебединый следует сонм… V
«Une femme mystérieuse,
Dont la beauté trouble mes sens,
Se tient debout, silencieuse,
Au bord des flots retentissants. (...)
Sous leur transparence verdâtre,
Brille, parmi le goémon,
L’autre perle de Cléopâtre
Près de l’anneau de Salomon.»
(Théophile Gautier, «Cærulei oculi»)
Из нежных лилий создана
Непостижимою рукой,
Невеста – белая звезда –
Стоит над бездною морской.
В памяти эхом прозвучит
Тонкость перстов и бледный лик…
И то кольцо, что дно хранит,
Дороже ей всех царств земли. –
Лазоревый свой сея свет,
Упорно смотрит в глубину.
Не бросится – не бойся, нет! –
С обрыва чайкой на волну.
Легка и как хрусталь чиста,
Загадочна – обычай фей, -
Стоит, как белая звезда,
Как встарь над Рейном – Лорелей...
Единорог
«… и возлюбленный яко сын единорожь».
(Пс. 28:6)
В детстве он был совсем как лошадка –
Тоненький, милый, смешной…
Шёрстка была белоснежною, гладкой,
Грива – кипенной волной.
Следовал всюду за мною тенью
Маленький верный друг,
Яблоком и овсяным печеньем
Лакомился из рук.
Я на нём ездила в гости и в школу. –
С виду – прозрачный хрусталь,
Крепким он был, озорным и весёлым,
Копыта – твёрже, чем сталь. Но с ним однажды нечто случилось:
Вечно таить он не мог, -
Во лбу звездою возник лучистой
Чистого золота рог…
И так своё обнаружил призванье
Царский сын, гибкий, как лук, -
Я мелодичное слышала ржанье,
Песни торжественной звук.
Гриву откинув, тревожным взглядом
Мир он обвёл – и со мной
Встал, трепеща, роя землю, рядом,
Робкий и гордый герой.
Долгие годы мне будут сниться,
Сердце тянуть к слезам
Эти невиданные ресницы,
Каплями смол – глаза!
Нарисовать его – как я дерзнула?!.
Этого он не хотел;
Белое пламя – движеньем спугнула,
Белой стрелою летел.
Чем необдуманно, может, обидела
Редкостного моего?..
Скоро ль вернётся? – Не знаю, не видели
Люди пока его…
И возвращается непокорное
Воспоминанье-ожог:
Не появлялся ль на улицах города
С венчиком единорог?
По всем приметам, скоро дорога
Предстоит дальняя мне:
Снова в тумане единорога
Видела я во сне…
Феникс
Кажется, что посетил
Гость нежданный тихий дом:
Это феникс осенил
Огненным крылом.
Лишь дыханье, не игра –
Пламя из его груди… -
Это феникс, и добра
От него не жди!
Поселился прочно он,
Как бы на всю жизнь…
Это феникс, - нет, не сон.
Хочешь – прикоснись.
Сноп искрящийся воспел,
Пепельным столпом погас… -
Это феникс, - так теперь
Будет каждый час.
Сам себя воздвиг, и вновь
С песней жизнь приносит в дар…
Это феникс, - будь готов
Пережить пожар.
Шум крылатый в вышине. –
Друг мой, я спешу, прости:
Это феникс, и ко мне
Прямо он летит…
Грифон
Неладно скроен – крепко сшит:
Для горбунов – свои законы…
Кто скромный подвиг осветит
Трудолюбивого грифона? –
Он кряжист, замкнут и не слаб,
И всё изобретает порох…
И отпечаток тяжких лап
Таят задумчивые горы.
От «помеси льва и орла»
Отмахиваетесь устало,
Но тусклый свет рудничных ламп
Ведёт нас к сердцу копи старой,
Где молча он, в поту, в пыли,
Но с неизменною улыбкой
Средь грохота и жёлтой мглы
Дробит бесформенные глыбы.
Что одарён, не знает сам, -
Застенчивостью он известен.
В его владеньях к небесам
Восходят цепи эдельвейсов, -
Как ценит суетный их свет!..
Упрямый взгляд подчас печален:
Он подлинный в душе поэт
И даже чуть сентиментален.
Как знать? – Совет один вам дам:
Если останетесь друзьями,
Добудет золото он вам,
Глядишь – и философский камень…
Великан
Когда в жилище мышки с птичкой
Забрёл красавец великан,
То под ногой коробкой спичек
Сломался шкаф, затем диван; Стол затрещал, как старый хворост;
Ступил он - вновь раздался хруст! –
Встал у жильцов бы дыбом волос,
Если б в тот час дом не был пуст.
«Грабители громили дом ваш,