— Пить на том берегу будем, — рыкнул княжич, остальных поторапливая.
Да мне велел тело мертвое в стрелах лицом вниз на стол ставить. А в угол убраться да там сесть — уже и сам я догадался.
При мне разрезали шубу да одежды на мертвеце, позвоночник обнажив — да человечек именем Дол, с улицы вернувшись, принялся к нему железо сверкающее прилаживать с пружиной стальной. Видом — серебряное, да с хитрыми зацепами да витками, будто вытягивать оно что-то предназначено. Видал я такие вещицы раньше. Вещь нередкая — силу забрать с трупа, пока в конец не окоченел.
Молоточек Дол взял да принялся серебро к трупу гвоздиками крепить — заколачивать. Ибо тому все равно уже, а гвоздями к кости — надежнее.
— Так где, говоришь, казна? И много ли взяли? — Повернулся ко мне Сив, кому то действие наскучило.
Хотел он в скатерти посмотреть — пошерудить, да княжич то богатство на печь закинул. Но и сам А-Руве смотреть да пересчитывать тоже не стал — вместо того присматривал, как молоточком работают, словно бы непорядок допускать не хотел.
— Казна-то? Да у твоей мамаши под подолом. — Отозвался я. — А взяли достаточно, да она еще просила захаживать.
— Что сказал, тварь⁈ — Замахнулся он на меня ногой.
Да и княжич на меня отвлекся вместе с Долом и его помощником, глаза округлившим.
Все на меня смотрели, когда через окно, доски перед собой развалив, огромный волк в комнату ворвался, да лапой Долу башку снес первому — кровь да мясо по стене разлетелись.
А ведь целил в княжича — да тот чудом ушел в сторону, меч с пояса выхватывая.
Затем и помощнику безымянному досталось — тому грудину порвало, сердце обнажив.
Заорал Сив дико, к стене отпрянув — там его и достало третьим движением лапы. И уже потом волк к княжичу А-Руве повернулся, довольно взрыкнув.
«А вы, бездоспешные, чего хотели-то?.. Стрелой подло убить — и все?..»
Тут же заорали и с улицы — еще два волка там веселье устроили.
«Не придет тебе помощь», — спокойно я на княжича смотрел.
Да тот взгляд перехватил. А там, словно поняв что-то, за затылок мертвеца со стола вверх дернул, глянул ему в лицо — и на меня затем. Да рванул ко мне яростно.
Но куда там — волк дорогу заступил, насилу княжич с лапой разошелся.
А ведь ловок, стервец. Да не мудрено, сила княжья А-Руве — Ветер.
— Сражайся сам, тварь! Меч бери и сражайся! — Орал он через волка, умудряясь и живым быть, да и оборотня изрядно ранить.
Ибо и в самом деле был как тот ветер — ладонью не поймать, хоть сколько ни пытайся.
— Так нет меча, княжич.
— Кинжал бери! С тела Сива прибери, тварь, да против меня встань, коли честь в тебе есть! — Вертелся тот словно на месте одном, да уже пеной оборотень исходил, не в силах зацепить.
И шкура нежити вся в порезах, и стол уже на пол свален да на куски разломан. А все одно — стоит А-Руве на ногах, мечом, как перышком, крутит.
— Ты же знаешь, что лед мой исчерпан в другом бою. Все вы это знали, когда засаду ставили. — И не потянулся я к кинжалу. — О какой чести говоришь?
— Трус! Слабак! Все одно тебя дорежу! И нечисть твою! И девку изведу! Небось, снова нашел себе ладную? Такая и мне понравится! — Скалился он, что мой волк.
А мог бы просто умереть.
Руку я свою, спокойно лежащую, к дощатому полу ладонью развернул — да всю силу туда направил, что от оборотня мертвого назад пришла. А как лед доски проморозил, им же за ноги княжича схватил.
Дернулся тот, пытаясь от новой атаки уйти — оборотень ослабел изрядно, словно каждый порез из него силу тянул, уже и несложно уклониться и простому человеку было.
Да сапоги в лед вморозило — и пока А-Руве удивленно вниз смотрел, ему оборотень правую руку по плечо снес.
Упал меч, ладонью сжимаемый, под крик боли и страха.
Да тут же и сам А-Руве свалился — ибо следующим ударом ему ноги перебило да лицом вниз на пол уронило.
А там и я с места поднялся. По крики да вопли подобрал с грязного пола серебристую приспособу, молоточек и гвоздики собрал
Затем и ножик, Нивом подаренный, сгодился — кафтан на княжиче и рубаху срезать, чтобы к голой спине добраться.
— Говорят, когда силу наживую эдаким образом забирают — особенно больно, — приладил я холодное серебро к спине взопревшей.
— Что б ты сдох, тварь!
Да от боли содрогнулся, заорал — когда гвоздь в кости оказался. Даже сознание потерял на какое-то время — но да гвоздей немало еще. Только ворочается — вот что плохо.
С пола меч подобрал княжий — пальцы мертвые на нем разжал и в руку свою взял. Да израненному оборотню голову снес — и сила ледяная снова всего меня пробрала.