Ей я А-Руве к полу и приморозил — ибо силу ветра ломить пришлось, коей в нем еще немало было.
А там дело свое доделал, да взвел пружину. Теперь ей время нужно, чтобы силу извлечь — а мне прогуляться можно, ибо от чужой крови душно тут, даром что окно разбито.
Вышел во двор — снег кровавый вокруг. По ногам и рукам посчитал оставшимся — еще трое было.
За дом вышел — там три лошадки были стреноженные да к перевязи завязанные. Те аж пеной изошлись, когда бились и сбежать пытались от такого соседства, как оборотень. Но да велено волкам было — лошадей не трогать.
Моя телега с лошадкой тут тоже была — ее с подворья сразу же убрали. Вернее, как была?.. В снегу застряла — да просто так не вытащить, далече забралась, посчитай к дальнему забору.
Вытаскивать ее смысла нет, покуда другие лошадки имеются — а что тревожные, так время еще есть, успокоятся. Рядом с человеком им привычно, а волколаков я уже прятаться прогнал. Два их у меня осталось…
Ничего во дворе не трогал — вот когда в дом вошел, принялся подсумки искать да на бумаги и свитки проверять. Карманы А-Руве промороженного тоже проверил — и, окоромя подорожных, несколько писем все-таки сыскал.
В руках покрутил да себе в потайной карман отправил. Снадобье, что там было, поближе переложил — дабы не попачкало бумагу. Все одно мне сейчас письма интереснее…
Еще раз по комнатке прошел, уже другое выискивая — и нашел, понятно. В кувшине глиняном с рисунком редкого зверя — ящерицы огнедыщащей. Не знаю, бывает ли такая в самом деле — в наших лесах ее точно нет. Но с рисунком таким завсегда греческий огонь хранится.
Осталось только, чтобы пружинка на серебряном механизме до конца дошла — но уже близко. Посредь треугольника, что серебро сверху образовывает, уже шарик светло-синий почти полностью виден стал. Еще немного — и в руку его взять будет можно. А там — месяц есть, чтобы приладить куда. Или в нужник Рэму выбросить — знатно там через месяц рванет, отмывать округу седьмицу придется, не меньше…
Себе еще можно — да любая сила не терпит соседей, это еще колдун Зер верно приметил. Только слабее стану, ежели целиком брать. Ибо лед во мне со временем местечко побольше отвоюет — а ежели ветер подселить, то останется таким, как есть.
Но, конечно, славно бы ловко да быстро двигаться, чтобы и оборотень зацепить не мог. Но я того оборотня в лед вморозить смогу — и зачем мне эта ловкость?..
На меч княжича А-Руве посмотрел — а ведь не простая вещица. Рукой когда сверху поводил, не касаясь — явно волшебством повеяло. Жаль, оставить ее придется. На скатерти с богатством краденным посмотрел — и его тоже оставлю.
Ибо что увидят люди разбойного приказа, как пепелище остынет?.. То и увидят — обворовали злодейским образом А-Руве лавку княжескую да добро тут прятали. А потом у них с нежитью что-то не заладилось, и подохли все.
Станут ли А-Руве после этого на Остров пускать? Да уж вряд ли.
Шарик силы Ветра тем временем поспел — его просто в карман прибрал, не испортится, даже ежели царапать.
Лошадку себе вывел — что без сбруи, так не беда это. Умеем и так.
Остальных, что стреножены были — отпустил, чтобы по Острову разбежались. Ибо мне только до Вары доскакать — потом и эту прогоню.
И с улицы уже кувшин с греческим огнем в выбитое окошко дома запустил. Да смотрел, как сгорает еще один княжич А-Руве. А сколько их осталось еще?..
Впрочем, я жить долго хочу. Успею.
На лошадку забрался да вперед помчал — та и сама была рада убраться от огня да кошмара.
Пока ехал, думал, что мне Рэм предъявить может. Дело я его сделал? Сделал — княжич мертв. Лавку обнес — но да виновников я ему уже подыскал, а серебро да злато не сгорит — хозяину вернется. Выходит, перед ним я чист.
Да и я, пожалуй, винить его не стану. Про А-Руве не вспомню — ибо не было меня тут, и все. Остальное — домыслы. Ласково стану улыбаться да попрошу свои три горшка золота.
Ведь и дальше мне на Острове жить.
Нив, конечно, может себя по груди бить да кричать, что княжич А-Шеваз лавку обобрал. Но все знают, что тот в то время спасал княжну, а потом и с Острова насовсем уехал. Да и ежели украл он что — отчего это все теперь в сгоревшем доме лежит, рядом с телом А-Руве?..
Да и не А-Шеваз я больше, а свободный охотник Вер. Вон — две руки у меня, а краску с волос велю сегодня же смыть.
В общем, не станет Рэм на Нива давить. А сам тот промолчит.
«Нож его у меня остался — вернуть, что ли?..»
Да как-то уже не хотелось — много памяти в том клинке.
Пока скакал — все одно не расслаблялся. Могли ведь и у дома ведьмы кого оставить, чтобы подловил.