— Ей, Вер, и калитку открывать не надо. — Отозвалась ведьма.
— А говоришь — на Остров ходу нет.
— Разберусь, отчего так вышло. — Сощурилась та недобро. — Вер, скажи мне лучше, не видал ли ты черно-зеленого шарика?..
— Нет.
— Его касаться нельзя — предупредить хотела. Сразу меня зови. — Строго та произнесла.
— Конечно позову. — Кивнул я. — Еще что сегодня было? Приходил кто?
— Не было никого, как ты уехал.
— Лала, а ты что сказать мне хочешь? — Заметил, что замялась та.
— Мне Вара сегодня сто золотых предлагала, чтобы я съехала на неделе. К дальним родственникам, что письмом зовут!
— А ты?
— А я согласилась, как ты учил.
— Впредь наедине такие вещи говори. Но — молодец.
Ведьма на Лалу угрюмо глянула, с хрустом клешню паучью переломила.
— Я все монетки верну, госпожа! Недалече они.
— Да уж, — буркнула Вара да в терем ушла.
Лала тут же на коленках моих оказалась да в ухо зашептала:
— А еще барыня спрашивала, отчего я такая грамотная, и какие еще буквы знаю. Интересно ей весьма.
— Хм.
— От иных объяснений красная вся стала. И потом золото предлагать стала.
— А знаешь ли ты, Лала, что учеба наша сегодня жизнь нам спасла? Я только потому Хозяйку и одолеть смог.
— Так я сразу поняла, что грамота — дело полезное!
Объяснять, как подловил Хозяйку, не стал — покивал просто.
— А ты ее в какую букву изогнул, что она не выдержала?..
Эпилог
Страшные вещи на Острове происходили, ежели все слухи в одно свести.
Говорят верные люди — а тем шепнули знающие, а уж они-то почти от дворни княжеской из уст услышали…
В общем, кто только к Варе не приходил, а все на одном сходились — решили некие княжичи А-Руве, что на западе живут, силком доброго княжича А-Таира в слуги самой Смерти перевести.
И замысел их был чудовищен да коварен — опоив зельем советника А-Таира, устроили они капище в подземелье княжеском. Да все изготовили для того, чтобы силу княжью А-Таиров изъять да подменить силой Смерти. И для того многих простых людей полонили против воли — дабы в жертву их принести во исполнения ритуала чудовищного.
Да не вышло у них ничего — ибо славный южный княжич, что гостем А-Таиру был (с именами все путались — то ли А-Шуре, то ли А-Заир, то ли еще кто), замысел их порушил. Ритуал оборвал да княжича А-Таира из дурмана вывел — и оба они в сечу жаркую вступили, дабы злых людей побить и людей простых, что в жертву предназначены были, всех спасти. Но изъят уже был талант А-Таира — и не пересилил тот вражью сотню (кто-то говорил, что больше тех было). Там полегли и княжич, и ближники его — а южному княжичу А-Таир приказал с боем наверх пробиваться да княжну беременную спасти. И справился тот — за что ему хвала и слава (как только имечко точно узнаем).
А княжичи А-Руве с присными, что б им землей дышать, от того в бешенство впали и терем подожгли — да в город бросились. Многое золото они на затею жуткую истратить успели — оттого, чтобы хоть часть вернуть, решились на ограбление торгового дома, что дорогим украшением торгует. Знатную добычу взяли да скрыться решили.
Одного не учли — разгневалась на них за провал сама Смерть и волколаков по следу их отправила. Да резня разразилась такая, что весь снег на выселках до сих пор в крови! Оттого людишек простых не пускают туда.
Но все одно — победителем там ни проклятые А-Руве не стали, ни волколаки. А разбойный приказ наш храбрый, за домишком тем подозрительным задолго до того приглядывающий. Ибо нет на острове угла темного, где злу спрятаться можно — а ежели оставлен, то дабы в него, как в капкан, лихие люди и попали. Разбойный приказ всю нежить и перерубил оставшуюся, а особо опасную — ту в дом запер и сжег.
Там же, при проклятых А-Руве, и золотишко с серебром нашлось все до единого. И механизмы, коими из А-Таира силу княжескую изымали. Да одна беда — сама сила нигде не нашлась.
Поговаривают, птицей ее вывезли — мертвой, но как на крыло вставать не забывшей. Именно потому весь птичник, посчитай, ополовинили.
Осерчали княжичи островные — большой поход на запад собирают, всех зовут. Ибо обиду им нанесли большую — а тех А-Руве, кто прибыл клясться, что не они это, уже на столбах перевешали.
«Вот и заорал медведь подраненный», — эхом аукнулось обещание мое, Варе данное.
Хоть и иначе я это видел — но так вышло. Мне на радость, что скрывать.
Я, правда, до тех слухов, изрядно тревогой маялся — вести ведь и иные можно придумать, где и Вер будет, и ведьма с зеленого переулка. Но в работу ушел — и легче стало.
Крышу Варе перекрывал, стены баньке порушенной обратно ставил, где мог — с камнем работал. Так светлое время проходило.