Не так, чтобы прямо — а, мол, не сдает кто из знакомых комнатку, али дом?..
— Дальше, Вер, что делать думаешь? — Опередил Точ.
— Одежку куплю, отдохну с недельку. А там наймусь куда. — В общем-то, не слукавил я.
Так и хотел.
— Под мою руку, ежели что, пойдешь? Есть тут один воевода, из восточных. Сосед его обижает — помочь надо.
— Отчего нет? Поможем. — Спокойно кивнул я. — А когда выходить?
Так даже лучше — убраться с острова на какое-то время.
— Да аккурат через седьмицу, думаю. Людишек собрать надо надежных.
— Значит, и на меня рассчитывай.
— Добро.
А воин его, мельком на меня глянув, хмыкнул.
Я на него посмотрел вопросительно, да взгляда не поймал. Тот больше назад пялился, задумался о чем-то.
— Вот она, Сиреневая, — оживился десятник, как мы вкатили на добротно очищенную улочку на две дюжины домов.
Да каких домов! Каждый — в два этажа, снизу камень, сверху в веселые цвета окрашен. Ставни резные, окна широкие — да никакой слюды, а наборные из стекла в ладонь величиной.
И на каждом доме — надпись, какому торговцу принадлежит, да чем тот занимается. Специи, ткани, олово, железо, зерно — явно не по одной мере, а сотнями пудов тут торгуют.
— Не бывал я тут раньше.
— Сладится у вас дело — ты на подводе сюда катайся. Пеших еще в начале улицы стражники гоняют, чтобы воровства не допустить. Дальше дорога кругом обратно заворачивает, чужим тут делать нечего.
— Спасибо за науку. — Кивнул я с благодарностью.
— Возница, у дома купца Луфа останови! Вон, видишь, синяя дверь да зеленая черепица? — Не стал десятник уточнять, что надпись там «Специи, фрукты заморские, да сладости». Авось тот неграмотный.
— Все сделаем.
— Пойдем, познакомлю, — кивнул мне десятник, предлагая первым из сеней выбираться. — Ван, а ты ждешь или зайдешь погреешься? — За моей спиной уточнили.
— Погреюсь. — С заминкой ответил попутчик.
— Вот и хорошо, — вздохнул Точ. — Возница, жди, явимся скоро.
— Да уж дождусь, — буркнул тот, овчинный тулуп на сутулую спину сильнее нахлобучив.
— Давай, Вер, входи. На себя тут дверь отворяется. — Подсказали мне.
Калитки не было — все дома прямо на улицу выходили. Крыльцо высокое — о пяти ступеней, да с кованными перилами. У порога стальной гребешок лежит — снег с сапог счистить, что я и сделал. Только потом тяжелую дверь на себя и потянул — по первости даже показалось, что закрыто. А потом ничего, поддалась, мягко на смазанных петлях скользнув. В лицо сразу теплом дыхнуло — я и шагнул споро вперед, чтобы других не задерживать — тепло на улицу не выпускать.
Шагнул, да все равно тут же остановился, пораженно на полочки деревянные, всяким заставленные, глядючи. Всю стену напротив входа те полки занимали — даже на самой верхотуре что-то стояло. Не иначе, по лестнице приказчики поднимаются, ежели нужно что — потолки-то высоченные, в полтора роста.
Вторым делом длинный стол на глаза попался — поперек всей комнаты — на котором корзиночки, да коробочки со всяком добром стояли. А за столом тем купец улыбался, словно родной я ему — в белой вышитой рубахе, крепкий, солидный, лет сорока на вид. Вряд ли приказчик — такой больше на хозяина всего дела похож. Уж больно основателен, да и седины в волосах немало.
А третьим делом шандарахнули меня чем-то по голове, да так крепко, что я сознание потерял, да очнулся уже лицом в углу рядом с полками, когда мне руки веревкой вязали. Да не чета стражникам — а жестко стягивали, до боли.
Кровил затылок — теплое и влажное в волосах я чувствовал. Кружило перед глазами, в висках болью било. Но главное — мешочек, что в потаенной полости зуба был, уже и сам прокусился, когда я на пол рухнул. И холод растекся по телу раньше, чем какую-то грязную тряпку в рот воткнули, узлом позади завязав. Холод и спокойствие.
— Он? — Произнес незнакомый голос над головой.
Низкий, да словно сильно простуженный. Купец тот, не иначе.
— Только он в подвале был, — заверил его десятник.
— Где взяли?
— У приказа его прихватили.
— У всех на виду⁈ Дурни!!!
— А ежели он после пропал бы куда? — Подобострастно оправдывался десятник. — Только там и можно было. Нас с Ваном ведь тоже с утра в приказ отвезли — кто удивится, ежели я подводу возьму и своих воинов решу подле него встретить?..
— И сколько ты там проторчал?
— Да мне человечек наш знак подал, что вещи отдают, да выпускают его. Вот я, чуть погодя, и выкатился. Да чисто взяли, уважаемый! Ван всю дорогу назад смотрел — не было за нами никого!
— Не было, — буркнул рекомый. — Головой ручаюсь.
— А с тобой разговор кто ведет⁈ Спрашивал тебя кто⁈