Поднялся я на постоялый двор, да купца в обеденном тереме уже не было — зато люди из каравана, у печной стены одежды скинув, рассаживались да зазывали служек порасторопнее с кухни еду таскать.
«Значит, в покоях», — не стал я расспрашивать никого да молча на второй этаж подворья поднялся.
Вот же тоже странно — ежели купец Вет и сын комнаты тут взяли, отчего в ночь ушли?.. Хотя свой караван предупредить — тоже правильно.
В покои я не сразу вошел — дважды кулаком по двери стукнул да только потом створку приоткрыл и остановился, будто задумавшись. Княжичу разрешение спрашивать нет нужды, а вот охотнику Веру наглеть не стоит.
— Заходи, княжич, что как не родной! — Весело донеслось изнутри. — Сердечно просим!
Вошел я, дверь за собой закрыл, да постоял чуть, к сумраку привыкая. Внутри лампадку жгли за толстым и мутным стеклом — та давала больше тени, расползающейся по комнате, чем света. Но прошагать, не задев пару стульев у дубового стола и сам стол, было можно. В остальном — как у меня покои. Большая и низкая кровать, узенькие окошки под потолком в мутной слюде, да табурет подле кровати, на котором стояли два кувшина с вином, хлеб нарезанный да со шматами буженинки поверх. Решил, значит, Сав застолье продолжить.
Не один он сидел — у стены на стуле сын его был. Самого не видно — только глаза светятся отражением, словно у того кошака. В руках кружка — тоже празднует.
— А я уже было сам к тебе хотел идти! — Подскочил Сав, да ко мне направился, руки раскрыв, будто обнять за плечи хочет.
Но на последних двух шагах аккуратно взял меня за левую руку и вложил в него небольшой холщовый мешочек, который до того ловко скрывал.
Мешочек тяжеленький, с металлическими кругляшами внутри.
— Раз ты за столом был, то и доля тебе полагается, — торжественным шепотом приговорил он, снизу вверх на меня глядючи.
Невысок он был, этот Сав, но коренаст. А еще нагл как-то по-житейски, что вроде взятку дает — а мне и думается, что все верно говорит.
Не хочет, чтобы о деле торговом уважаемый Рэм узнал — а как иначе?.. А так — и я долю имею.
Я кошелек взвесил, в мысли погруженный — ведь не за монетой шел. Но и отказываться, получается, нельзя — измается купец сомнениями, сдам я его делишки Рэму или умолчу.
Впрочем, самому Рэму, по уму, эти мелочи без интереса должны быть — Островом он живет.
— Ты не подумай, что обидеть хочу! — По-своему понял мое промедление Сав и жаром зачастил. — Как торг пройдет, то честную долю выплачу! А сейчас — в товаре все, сам знаешь.
— Я сказать пришел. — Убрал я кошель к себе на пояс, чем вызвал облегченный выдох у купца. — Странный тот Вет. Не пришелся он мне по сердцу. Поберечься бы тебе да сыну. Людишек, опять же, вооружить.
— Ну, то не красная барышня, спелая да молодая, чтобы нравиться. — Отошел Сав обратно да на постель присел. — Но в торговом деле принято на товар смотреть да монету считать… А за совет спасибо, я уже сыну сказал, чтобы и ночью двойной караул ставил. Да и завтра сам на караван смотреть не поеду и сына не пущу. Пава отправлю со товарищи, пусть смотрит да считает.
— Не купят твоего Пава?..
Сав аж рассмеялся, да сын его фыркнул смешинкой.
— Пава не купить, такой уж человек. Ему, по опыту, самому бы купцом ходить — я и денег бы дал. Но не стану — слишком спешит правду в глаза говорить, а такое только к убытку. Он все проверит, да место осмотрит и людишек чужих посчитает.
— Тогда ладно. — Чуть отлегло у меня от сердца.
— Не первый год ходим, княжич. — Если бы не темень, то сказал бы я, что Сав подмигнул — а так только усталое веселье слышу в его голосе. — Такой торг не часто случается, но бывает. И всякий боится за свой товар — этот Вет, считай, под топором ходит, ибо князь тут же от него отречется, ежели заловят. Да и я буду бледный вид иметь, ежели на горячем поймают. Все до последнего станут руку на мече держать, но да обойдется все. Про голод я уточнил — верно купец говорил. Слухи о беде у князя А-Малла и сюда дошли, но ждут его купцов не здесь, а на Острове. Тут бы откуда зерну взяться?..
— Так отчего не на Остров он сразу и поехал?
— А может он там уже и был. Но что он там скупит, княжич?.. — Хмыкнул Сав. — Да посчитай треть от того, что у меня сговорил. Там десятина, тут чужой интерес, да наши на беду чужую не так, как я смотрят… Оберут до нитки, да еще гнилье подсунут.
— Ежели так, то хорошо. — Успокоился я изрядно.
Сав — купец бывалый.
— Что беспокойство свое пришел сказать — за то земной поклон, — впрочем, не шевельнулся купец. — У меня оно тоже есть. Но пока Пав не вернется да не обскажет все как есть — я с подворья ни мешка не вывезу.