— Не болей, купец. — Ответил я на почтительное приветствие, исказив для верности и слова рублено произнося. — Служка сказала, зачем ищу?
— Нет, княжич, — с поклоном ответил он.
— А что сказала? — Приподнял я бровь.
— Ежели честно, то слова бранные, но они промеж нас, — замялся Хев, но врать не стал. — О тебе и приказе твоем только с уважением, княже.
— Кинжал мне нужен, — махнул я рукой, словно интерес потерял. — Как у меня.
Тот чуть ли не на цыпочки поднялся, чтобы разглядеть.
— Прости, княжич, но такого красивого и доброго кинжала никак не добыть. — С уважением покачал купец головой. — На Острове разве что, но никак не в нашей глухомани.
— Ты, говорят, много ходишь, многих знаешь. Всех купцов, а?
— Знаю, княжич. Поспрашиваю, — поклонился он. — Но не вини, ежели не найду.
Впрочем, без азарта в глазах — лишь бы отвязаться. Значит, точно найти не думает. Ну то опытный человек сразу понимает, что неча время на пустое тратить.
— На, — кинул я серебряную монету в его сторону, а тот ловко поймал. — За хлопоты.
— Благодарствую! — Поклонился Хев искренне и радостно.
— А, стой. Еще скажи — знаешь такого купца, Вет зовут?
— Знаю, — испарилась его радость.
— При нем сын, Кев.
— Видел, княжич.
— На мой кинжал смотрел. Себе хочет, — усмехнулся я. — Свой не подарю. Другой в подарок будет.
Тот замялся, будто сказать что-то желая, но только кивнул.
— Или дарить не надо? — Взял я еще одно серебро да со значением в руках покрутил.
— То по вашей воле, княжич. — Смотрел он на тусклый кругляш с неким даже вожделением, губы облизнув. — Но я бы…
— Говори.
— Я бы не стал, княжич, — выдохнул Хев.
— Почему?
— Извини, княжич, не мое то дело. Все старания приложу, да отыщу кинжал. — Отступил тот на шаг.
— Смотри, что есть, — запустил я руку в другой купеческий кошель и золотую монету показал.
— О, то добрый кинжал купить можно!
— Купец, я же тебе жилы взрежу, — ласково выговорил я Хеву. — Что ты сокрыть пытаешься?
— Не губи, княжич! — Отступил тот на шаг, спиной о стену врезавшись. — Ничего я не знаю!
— Лжецом меня назвал?
— Да когда⁈ — Чуть не взвыл он, рукой пытаясь ручку двери найти.
— Когда от золотого отказался, этого Кева покрывая. — Положил я монетку на стол рядом с кошельком.
— Да ежели бы я взял, да честного человека ради золота облыжными словами…
— Подростка-то? — Хмыкнул я. — Не нашел бы в подростке дурного? За золотой?
— Так ему от того убыток бы случился. Кинжал…
— А тебе — прибыток, купец. Не в этом разве торговое дело?
— От моего дела всем прибыток.
— И даже белке, чей мех торгуешь? Соболю тоже?
— То — зверь.
— А я — хуже зверя?
— Да отчего ты хуже зверя-то, княжич⁈ — Взвыл Хев.
— Так ты в убыток меня вводишь. На целый кинжал. — Поднялся я с места, чтобы носком сапога закрыть уже было приоткрытую дверь. — Сам ведь сказал — ты бы ему кинжала не дал.
— Так денег у меня нет таких…
— А мне говоришь — дари. — Изучал я изрядно взопревшего купца вблизи. — В глаза мне смотри.
— Лала дура, ой дура!!! — Словно прищемили что, подвывал Хев.
— Я же резать тебя сейчас буду. — Ласково пообещал. — Или снова скажешь — вру?..
— Да верю, княже! Но все одно… Они ведь тоже зарежут.
— Ежели я раньше до них не доберусь.
Вид Хев имел потерянный — словно бы все состояние да шкуру свою на кон поставил, да монетка все вертится, никак на сторону лечь не может. И надежда есть, и страх, что конец всему.
— А ты — на Остров уедешь. — Добавил я.
— Там тоже найдут. — Совсем с тоской произнес тот.
— Умрут — кто искать будет?
— Не умрут. — Шмыгнул он, все еще опасаясь смотреть прямо. Но потом пересилил себя и в глаза посмотрел. — Ибо умерли уже давно.
Глава 7
В этот раз свечей в комнате купца Сава было под дюжину: в подсвечниках на стенах да на столе стояли, темень разгоняя подвижным желтым пламенем под порывами воздуха — а все оттого, что ходил злым зверем мимо них купец Сав, руки за спиной сцепив, да на привязанного к стулу купца Хева поглядывал. Того, в общем-то, не сильно и вязали — кафтан застегнули от середины до низу, да сдернули на плечи, чтобы руками шевелить не мог. Да концы рукавов обвязали за спинку стула.
Хев, правда, и не рвался на свободу — как был тихий да печальный у меня в гостях, так и в коридоре себя спокойно вел, в побег не срываясь. А под взглядом Сава так и вовсе приуныл, голову на грудь повесив. Ну тут ему, правда, под дыхание еще дали пару раз — это чтобы не лепетал про жену да детишек, которых у него сроду не было, а по делу говорил. Это Сав не выдержал, приласкал — я же в угол комнаты себе другой стул поставил, на нем и сидел, изредка слово говоря. Как княжичу и приличествует. Заодно Саву не мешал расхаживать — очень уж он вестям не рад был, весь вскипел, да успокаиваться не спешил.