Очень уж болезненно Сав воспринял, что резать его завтра будут. Да и торг выгодный не состоится — что отдельной боли добавляло.
— Значит, говоришь, видоков не тронут…
— Я почто знаю, уважаемый Сав, — шмыгнул допрашиваемый. — Чужой я этим людям! Чужой!
Голоси, не голоси — все одно стены толстые, из бревен в обхват сложенные, да притертые так, что и звука наружу не выйдет. Из-за двери — и то чуть, да только если ухо приложить.
— Чужой, да все ведаешь. Не бывает так. Кто-то должен был про караван мой предупредить. Почему не ты?..
— Да про караван все окрест знали! Твои приказчики за три дня прибыли, места скупать да следить, чтобы подворье очистили! Не губи, уважаемый Сав, не с ними я! Все ведь сказал — случайно то знание вышло! — В непритворном ужасе тараторил тот.
А знал Хев немало. Пока по лесу ходил да пушнину выторговывал у охотников-самовольщиков, довелось ему послушать истории про неизвестных купцов, что по чащобе дорогу проложили. Дело то, в общем-то, не сильно хитрое — десяток мужиков, да ежели им времечко дать, и не такое соорудить смогут. Только окрестные владетели проход мимо своих постов, мостов да дорог не сильно приветствуют — и попросту нагрянули бы в один день на перестук топоров да и развесили всех по высоким деревьям.
А тут — один из охотников уже на готовый путь наткнулся — езженый, да с колеей на снегу. И ведь ходит по тамошним местам, каждое деревце знает — никак стройку бы не пропустил. Говорил, правда, что была лютая непогода месяцем раньше — буран да вьюга такие, что впору в одной берлоге с медведем пережидать, все одно безопаснее будет. Много деревьев повалило.
Прошел охотник по той дороге осторожно да вышел в земли князя А-Малла — деревеньку опознал издали, бывал он там. К людям, понятно, не вышел — вывод сделал да назад отправился, всерьез раздумывая, как бы на таком знании заработать, не лишившись головы.
Князю, понятно, докладывать о таком не с руки — вместо монеты да слов приятных живенько спросят, а что ты в лесу том делал? Да за незаконный охотничий промысел ему тут же кандалы на руки и ноги подарят. Ибо нельзя в княжеских лесах зверя добывать без разрешения. Но добывают, понятно, многие — ибо просторы таковы, что никакой лесничий за ними не уследит.
Опять же, странна та дорога, да особо — появление ее. Колдовством, не иначе, сотворена — а колдуны мстить умеют и любят.
В общем, была у охотника тайна, а как ей распорядиться толком — не знал. Потому решил он тайну ту купцу Хеву доверить — чтобы, значит, вместе подумать да решить. Ну а Хев велел следить за находкой осторожно да не попадаться — потому как вдруг дорога та построена, чтобы войско А-Малла тайком к соседу провести да напасть на него. Дело-то житейское — посчитай, каждый год князья рубятся, даром что многие друг другу родичами приходятся. И монету Хев охотнику дал, чтобы охотничий промысел позабыл пока что.
Вот и вышло, что вскорости узнал Хев еще больше — ведут по той тайной дороге подводы с разным добром, да в густом лесочке прячут. Немного ведут — три-четыре упряжи санные, редко больше. А навстречу им в оговоренное время другой караван приходит — тоже размером невеликий. От земель А-Малла железо поставляют — то охотник разглядел, невелика хитрость, ежели купцы всякий раз товар на свету показывают да считают полосы поштучно. А вот от Острова — что-то в тюках да кульках, небольшое да ценное. И еще — людишек семьями.
Вот тогда-то охотник и почуял, что гнилым потянуло изрядно — ибо нельзя назвать, что люди те добровольно из телег выходят. Те, будто опоенные, за ручку выводились и так же поштучно, словно товар, пересчитывались.
Как увидал такое охотник, так сказал Хеву, что к князю пойдет. Не для награды какой, а из-за изрядной сердечной пытки, что испытал, на такое непотребство глядючи. Хеву же пообещал, что купца не выдаст — мол, сам валежник собирать ходил да такое самолично застал.
К князю попасть — дело небыстрое. Охотник прошение передал — с его слов писарь все записал, велев завтра приходить. Вечер тот охотник на постоялом двору провел, где комнату снял, вино цедя — Хев его видел, да даже присесть рядом побоялся. А на утро его зарезанным обнаружили, да так, что все стены в крови, будто зверь когтями рвал.