— Так-то оно, может, и правильно, — запустил руку в свои волосы Вет и затылок почесал. — Своих людей под это дело дашь?
— У меня свободных людишек нет — мне караван еще поднимать да двигать. — Ворчал Сав. — Так что ежели спешка у вас, то сами начнете. Или же нас дожидайтесь — сами перекидаем.
— Сделаем, уважаемый Сав. Отчего бы не сделать?..
Сундуки — крепкие, большие. Откуплены были с постоялого двора — в них постояльцы вещи разные хранили. Так что и полосы железные, кои отковывают чуть длиннее одноручного меча, легко войдут. Выдержат ли вес — то, конечно, вопрос. Но грузить ежели не до верху — отчего нет?..
Спокойно лошади сани несут, на чужой круп глядючи. Так и с людьми, что мне приданы — велено им не удивляться, за оружие не хвататься совсем, что звучит странно да опаски придает — но раз княжич спокоен, а с ним и Пав виду не подает, то и хорошо все.
На сердце же моем спокойствия не было. По утру так и вовсе — чуть не уговорил меня Сав просто скататься к железу и отказать торговцам. Много ли они в железе понимают? Но даже если так, то всякий знает — южный княжич спесив бывает без меры, и переспорить его никак не выйдет. А там — просто уйти…
Но монету так не заработать — она, ежели золотом и в мешочках, завсегда там, где страх перебороть надо, да порою жизнь на кон поставить. А по медяшке такое собирать — до старости проживешь, да все одно не управишься…
Словом, не в первый раз судьбу испытываю. Хотя, что скрывать — испытывал я ее многажды, да что-то состояния не скопил. Вот растерял — то преизрядно. Зато голова да ноги с руками целы — что и за победу посчитать можно легко, ежели все, что было, припомнить.
«В этот раз — хорошо бы часть убытков возвернуть, а то и в прибытке остаться».
Но то — мысли, кои после дела думать стоит. Пословица про медведя неубитого да шкуру его — не зря придумана. Как начнешь делить, так всякая осторожность пропадает — а там и медведь уже тобой ужинает… Потому купца Сава вчера я и прогнал — тот, по обычаю, попытался тут же свой интерес обозначить да изрядные хлопоты с неучтенным железом на мои плечи сразу нагрузить. И кошелек его, обратно отданный, не обидел его и не смутил — тут же начал плакаться, сколько с него чернильные души за липовую бумагу заберут, да что сотоварищи скажут, да еще Рэм если прознает про колдовское железо. Треть цены Острова готов был оплатить по весу — но не больше.
Но это он уже за дверьми моими лопотал, когда я его вывел, да створку захлопнул перед носом.
Утром еще и сундуки скупали — их тоже Сав желал взять за свои, но я не дал. Так что ехал ныне почти нищим — все деньги свои потратил, да еще Саву золотой с утра отдал.
«Помирать — оно без долгов тоже правильно», — клопом мерзким цапнула неправильная мысль.
Ибо нельзя перед боем о дурном думать. Все получится да все удастся — и не бывает иначе.
Языком невольно ощупал тайник в зубе — средство, Варой сделанное, там уже было мною заложено.
Неопробованное, что совсем плохо — но да я все травы осмотрел, когда оно готовилось, и от лишних добавок, ведьмой в котел внесенных, ничего супротив не имел. Все до одного — трава безобидная. Когда сам себе готовил, еще и не так менял состав — не все добыть удавалось. Но что в центре средства, то всегда неизменно было — так и тут. В общем, обойдется, думаю.
А что не пробовал — так десну лечили… Потом — гонка на лошадях да житие в караване, где чихнешь — и десяток человек здравия пожелают. Да и дорога — не то место: утром проверишь, вечером лихие люди нападут… А два раза средство применить — снова десна распухнет, и уже Рэма подведу.
Да и, честно, не доверял я ведьме — вот и думал, что в пути сам добуду трав да кореньев и переделаю заново. А ежели не смогу — то на Острове да по лавкам пройдусь-закуплю. Раз такое дело — то чего ж испытывать то, чем пользоваться не станешь?..
Но сейчас, видимо, придется довериться. Сам себя перехитрил.
— Встречают, — буркнул Пав с левого боку.
Основательный он мужик, из северного народца — лицо всегда спокойное, глаза узкие, не прочтешь в них ничего. Одет в тулуп овчинный, кольчужку мелкого плетения до ворота прикрывающий. По правую руку — меч в добрых ножнах, и рука подле него всегда. Хоть и представлен был он этим утром, а все одно на сердце легче с таким попутчиком.
Я посмотрел на опушку — и действительно, среди переплетения ветвей мальчишка на невысокой лошадке сидел, сын купеческий. От нетерпения удила перетягивал — и лошадка под ним танцевала от боли, на задние копыта поднимаясь. Красовался.