Позади него двое стояли — в серых тулупах, не разглядеть лица.
— Ты, Пав, за меч свой не хватайся, даже ежели они свои обнажат.
— Это как? — Выслушав, не сразу спросил он.
— И ежели волками али зверем каким обернутся — тоже стой, словно кнут в руках твоих, а пред тобой шайка псов дворовых.
— Странные вещи говоришь, княжич. Купец сказал — не удивляться ничему, но как же за жизнь свою не бороться?..
— Да есть ли опасность от брехающей своры?
— Сапог прокусить могут да утянуть…
— Не кинутся, Пав. Вот излаять могут изрядно. Скалиться будут… Нечисть нас ждет, Пав. С дюжину оборотней да вурдалаков под личиной людской.
Я потом Хева еще раз расспросил да в подробностях. Выходило, что нечисти редко бывает больше десятка — но да полезно будет считать и Вета с сыном такими же.
Лицо Пава посмурнело — видимо, умолчал о том купец. И извозчик, что разговор слышал — тот обернулся испуганно. Да лошадки приотстали — наездники тоже уши грели. Ладно хоть Вет далече — ускакал к сыну.
— А ежели кинутся?..
— Не кинутся, ежели слабину не показать. Я рядом с тобой стоять буду, Пав. Впереди тебя да всех вас. Удастся — в большом прибытке останетесь. Тебе — пять золотых за то, что стоишь и бровью не поведешь. Да храбрецам твоим по золотому.
— Мы деньгу у Сава получаем.
— Значит, я ему передам, а он вам отдаст.
— Ты, княжич, прости, но уговора о том не было.
— Тогда у опушки ждать станете, я телегу сам поведу, — хмыкнул в ответ.
— Телега да лошади — добро Сава.
— А сундуки — мои. Вот их в снег и выгрузишь, значит, да сам обратно вертайся. Мне тут слабые духом не нужны.
— Плохие слова говоришь, княжич. Не трусим мы, но наше дело — волю купца Сава выполнять и имущество его беречь.
— Я и говорю — возвращайся. Так и доложишься купцу. А он тебя похвалит, что приказ в точности ты его исполнил. Ведь что тебе было велено? Стоять да не удивляться ничему. Но уж если стоять и молчать при нечисти тебя удивляет — то так Саву и скажешь. А монеты я от себя обещал, за храбрость. Считай — послышалось тебе.
— Я с тобой поеду, телегу поведу. Но один, — решился Пав. — Остальные пусть ждут.
— Мне тоже ехать надобно, — повернулся к нам возница. — Раз Сав княжичу верит, то и мне сомневаться не след. А на гиблое дело купец никогда не отправит.
— Ослушаемся — прогонит Сав, — один из конных с телегой поравнялся, лошадь через глубокий снег поведя для такого дела. — И мы пойдем.
Поджал Пав губы да промолчал все то время, что до опушки мы двигались.
— И что, торговать с ними будем? — Смурной весь, спросил Пав, когда за кустами, ежели обогнуть их, обнаружился ход в полторы телеги шириной.
— Нет. — Хмыкнул я. — Но, ежели повезет, товар заберем.
— Ничего не пойму я, княжич, — обреченно выдохнул тот. — Но не тебе, а Саву — поверю.
— Вот и ладно. Ты, главное, не подведи да лицо делай, будто в таком деле сто раз на дню бываешь, и замучило тебе такое до оскомины.
— Ты, княжич, главное, и сам не подведи. Многословен больно стал… Раньше и слово-то из тебя клещами не вытянешь… И южный говор куда-то пропал весь.
— А я всегда так перед большим прибытком, — подмигнул ему. — Но ты не беспокойся, скоро совсем иным стану.
— Это каким?..
Я же, углядев впереди дороги полянку посреди поваленных деревьев да три санные телеги без лошадок с полудюжиной людишек вкруг них, снадобье из тайника в зубе раскусил.
— Вот таким, — выдохнул я холодом, чуя, как лед растекается по телу, убирая усталость от дороги и сомнения.
«Лошадок с голоду съели», — отметил я. — «И где-то еще вурдалаки прячутся. Должно быть их больше».
Рядом с чужими телегами было трое — знакомый уже купец Вет с сыном Кевом да еще один хорошо одетый мужчина. Был он сильно богаче купцов ряжен — в шубу из мехов соболиных, князю такая впору, да шапку меховую серебристую. Шуба на груди расстегнута — но только чтобы богатое серебряное шитье показать да цепь с золотыми звеньями.
Еще трое — те самые, в невзрачных серых тулупах, к границе поляны отошли, далече от нас стояли.
«Лошади нечисть не жалуют, взбрыкнуть могут — вот и подальше держатся».
Ветра на поляне не было — много поваленных деревьев вкруг да дальше одна чащоба. А за спиной дорога поворот делала.
Остановились мы за десяток шагов, да с телеги выбрались. Там-то я меха с себя скинул, оставшись в своем камзоле княжеском, да вперед на этих трех пошел.
— Здрав будь, княжич. — Словно и не виделись, радушно поприветствовал Вет, в легком поклоне согнувшись. — Дозволь представить, это рядом со мной — уважаемый Зер, человек княжеский. Он товаром положен распоряжаться, с ним вам и разговор вести, — вновь поклонившись, отступил Вет назад, да сынишку за плечо убрал к себе.