«А все терпит. Да кто ж их, баб, поймет?..» — Пожал я плечами.
Дошел Хев до огня — чуть ли не в жар шагнул — да плюнул в пламя, что-то выкрикнув за гулом огня неслышное. И после того повернул обратно — с лицом если не счастливым, то усталым и довольным.
— Купец. Пойди ко мне. — Окрикнул я Хева.
Тот, чуть не упав на ровном месте, обернулся да на меня посмотрел — узнавая, а потом и с опаскою.
— Поди-поди. Не убью.
Нахмурившись да голову понурив, двинулся тот Хев ко мне.
— Чего надобно, княжич? — Не смотрел тот в глаза да стоял, покачиваясь.
— Слову моему поверишь?
— Поверю. — Мотнул он головой.
— Не предавала тебя Лала. Мое слово.
— А?.. — Поднял он взгляд. — И что?
— Не заслужила она твоей злости. — Кивнул я за плечо его.
Купец обернулся, да углядел худенькую фигурку позади, всю словно продрогшую на ветру.
— П-ф. И что теперь? Любить ее прикажешь?.. — И не дождавшись ответа, расхрабрился да плечи расправил, громко в сторону Лалы выговорив. — Да кому она нужна, девка дворовая! Прочь пошла, дура!
И побрел обратно, прямо на нее. Мимо проходя — толкнул, в снег заваливая, да мимо побежал, песню какую-то орать принявшись.
А та — как упала, так и свернулась калачиком, будто заночевать в том снегу собралась.
«Скоро отправится тот купец Хев на каторгу — тоже за ним пойдет?..» — Пошел и я обратно к каравану, да возле нее остановился. — «Хотя, нет — замерзнет ранее».
Щеки — те уже бледные, да росчерки от слез и того белее.
— Меня помнишь? — Спросил я.
Ресницы задрожали да открылись. Молчит.
— Служить мне будешь? Не предашь?
— Не предам.
Я руку левую протянул, да из снега ее поднял — весу в ней совсем чуть.
— За Хевом снова кинешься — прогоню.
— Не знаю такого. — В упор посмотрела она на меня.
И было там столько льда, что и во мне после снадобья бывает редко.
Я только головой покачал.
— За мной иди. Не обижу, — буркнул, сам на себя злой.
Вот зачем она мне?.. А все одно — человек ведь.
Так и добрались до каравана, а там я свои сани ей показал да внутрь под полог пустил — тесно внутри, одна половина мягким постелена для сна. На второй сундук стоит с колдуном — его я вместе с оборотнями оставлять не стал.
И опасно это — а вдруг прикажет тем освободить его. И ныл да упрашивал всю дорогу тот колдун, что холодно ему, что кровь на морозе застынет — и помрет он, да я волю Хозяев не исполню. А как понял, что плевать мне на это — стал обещать, что имена скажет людишек, кои Хозяевам служат, да Хозяев обманывают! Ну — это он и сам мне непременно выдаст, о чем я ему тоже сказал. Тогда принялся скулить, что многое знает и иное, и полезным будет — про тот же Остров, на который работать еду. Вот тогда я и призадумался. Спросил — знает ли он что про Рэма?.. И пришлось поверить, что да — знает. Так он в тепло и попал. Только до расспросов дело не дошло — все Сав со своим торгом мешался…
— Жить будешь подле меня. — Обратился я к Лале. — Еду забирать, чистоту держать. — Задумчиво смотрел я на сундук. — Тайны хранить… О! — Попался на глаза камзол, до поры убранный в сторону. — Шить умеешь?
— Умею, княжич.
— Вон там камзол лежит — погляди внимательно да обскажи что нужно, чтобы привести в добрый вид.
— Сделаю, княжич.
— Вот и ладно.
Надо бы сказать, чтобы на нее тоже еду готовили. Опять Сав ворчать будет, что объедаю его — добряка…
— Я к купцу пойду. — Замялся я. — Вещи перенести тебе надо?
— Все с собой, княжич.
А все одно — неловкость какая-то. Ладно, до деревни довезу — а там видно будет.
Осмотрел внимательно все — вроде нет ничего, что можно быстро испортить, ежели блажь такая возьмет. Хотя нет — взял я мешочек с колдовскими вещами, да на плечо закинул, словно сразу так хотел.
— Скоро буду. Сундук говорить станет — не слушай.
— Не буду, княжич. — Присела та уже возле камзола да на дыры в просвет смотрела, на руках перед собой выставив.
— Да и ты не болтай, — пнул я сундук, а оттуда охнули.
Посмотрел на Лалу — та и не дернулась, только покосилась на миг да снова на камзол принялась смотреть.
— Вот и ладно, — буркнул да на морозец выбрался.
Там и Сав подвернулся — а как узнал, что взял себе прислугу, только вздохнул, но и слова не сказал.
— Сделаем, — кивнул он.
— Да подумаю я, купец, подумаю, — невольно ответил я на горестный его вид, словно всю родню тот похоронил.
Но как тот тут же поднял взгляд радостный — я немедленно оговорился делом важным и сбежал подальше.