— Не то чтобы я отказываюсь, уважаемый. — Затянул Сав. — Но цена моего дома не в двух этажах каменных да подворье большом… То, допустим, и отстроить можно — цену ты разумную в этот раз говоришь. Но для купца соседи важны правильные. У меня вот по левую руку — купец первой гильдии, по правую — чиновник немалый со двора княжьего. Очень уж удобно мне в гости к таким людям ходить. Как я их уговорю к новому дому своему переехать?..
— Тогда так давай решим — отпишешь ты мне свой дом, но с условием, что хоромы мне отстроишь новые за свой счет. И как управишься — так я туда и перееду.
— А с чего бы купец первой гильдии простому охотнику дом построил — ты подумал? Люди что скажут?
Нашелся ведь товар, который мне нужен, да тебе монету сбережет — а все одно не нравится ему.
— Скажешь, Сав, что себе строишь. — С некоторым весельем смотрел я, как мнется купец. — А меня якобы охранником в старый дом возьмешь да позволишь по своему уму людишек нанять. Да как построят новый дом — посмотришь на него и скажешь, что старый больше нравится. Вот в него и вернешься. А меня — охранником в новый. Ежели купчую не смотреть, то выйдет, что у тебя два добрых дома на Острове, и будешь ты иметь за это уважение. А ту купчую я Рэму на хранение дам.
— Так… Людишек-то моих верных куда я дену?..
— Мне за тебя все придумывать, Сав? Уж решишь как-нибудь. Но — смотри, цену я назвал свою, и другой не будет. Ежели снова решишь, что простому охотнику такой дом не нужен — то я уж за оскорбление такое приму.
— Эх… Умеет Рэм людей себе искать, — горестно вздохнул купец, да руку открытую протянул. — Твоя взяла. Будет тебе дом, уважаемый Вер, какой сам захочешь.
Я ту руку пожал — мягкую да рыхлую, на масле да мясе вскормленную, сухую корку в воду не макавшую — и пожал, сделку закрепляя.
— Бумаги я на Острове подготовлю, уважаемый. — Заверил купец.
— А железо хоть сейчас забирай.
— Добро. — Порозовел да заулыбался Сав.
Все одно — в немалом прибытке останется. А мне — свой угол важнее. И ежели тот с купеческой основательностью будет выстроен — малой крепостцой — то и спать в нем куда спокойнее.
— Девку свою присылай да про цену не думай — на себя это тоже возьму. — Завидев, что уходить я собрался, сказал мне купец.
«Так и не надо, получается, уже наряда — пристроено ведь железо. Впрочем, раз забесплатно — то пусть радуется девица да шьет себе, что хочет».
— Пришлю, — выскользнул я снова в снег и быстрым шагом свою телегу нагнал.
Да не сразу влезать стал — подле полога стал идти, негромкие слова заслышав колдовским голосом да из сундука. Прислушался — и невольно почуял, как уши заалели.
Говорил тот колдун черный явно для смущения девы честной, как мужчине — то есть ему самому — иные девки приятно делали и каким способом. Дабы княжичу А-Шевазу тоже не скучно было, ибо слышит он — молодая девка, да хоть красивая, но неопытная.
«В выгребную яму что ли сундук поставить — да на дневной постой забыть?..»
Дак придется потом эту вонь самому терпеть. Ладно, после наказание думать стану — все одно лучше, чем уважаемый Рэм и не придумаю.
Громко зашагав, с хмурым видом на облучок запрыгнул, а там и себе.
Притихли все сразу — а там и Лала, пунцовая вся, принялась сапоги снимать.
— Опять сундук смущал да всякие непотребства рассказывал. — Пожаловалась она.
Я тот сундук пнул для острастки, но говорить ничего не стал — просто лег на постель свою да руки за голову закинул.
«Железо спихнул. Дом есть».
И простые мысли, да как приятно и тепло от них — словно и нет зимы.
Позади Лала прокралась да что-то шить принялась. А потом, к уху прильнув, шепнула:
— Столько проказ сундук тот мерзкий знает. Все до одной запомнила — дабы знать, чего честной девушке делать никак нельзя!
— Это он тебя наверняка в смущение вводит, хорошее с плохим смешивая. — Недовольно покосился я на клятого соседа в деревянном ящике.
— М-да?
— Точно говорю. Потом все-все опробуем — и я скажу, что запретно. Мне-то веришь?
— Верю, княжич.
— Как на постой встанем — к купцу Саву за тканью иди. Я договорился.
Пискнули, обняли, целовать в затылок стали да задышали горячо:
— Так вечером и начнем, наверное?.. Ну, пробовать…
— Вечером — песни! — Строго напомнил я.
— А у меня гармошка имеется, — заикнулся возница.
Да поморщился, как сапог в спину влетел.
— Я, может, музыку люблю…
Глава 11
Скособочились, накренились сани, на обочину низкую завалились — как и весь караван, вынужденный остановиться да дорогу уступить. Скрипели ободы, ругались кучера, по пояс в снег шагая да лошадок за собой уводя. Свистел недалече кнут, да княжий человек ругался зло, обещая кожу спустить в лоскуты, ежели не поторопятся. Ибо позади нас — уже у горизонта видать — шли той же дорогой да в том же направлении, что и мы, всадники в два ряда, да со стягом лазоревым, трепетавшим над головами.