— Как, княжич?.. — Шепнула Лала.
— Со всем согласишься, кто к тебе придет да посулами сладкими уговаривать станет. Не перебивай! Да ко мне придешь тут же и все расскажешь. А там я решу, что со злым человеком делать.
— Все запомню! Не подведу и не предам! — Шмыгнула та, слезу что ли пустив.
— При мне хитрой надо быть. Хитрой да верной. Или не быть вовсе.
— Все сделаю! Только не прогони…
— Если так — то не стану. Отчего умную да красивую от себя гнать? Беречь ее буду. А чтобы не думали, что ценность она мне — иногда и бранить стану, и девок других брать.
Зашумели дыханием громким, да не сказали ничего. Хотя кобелем звать да распутником, что повод себе ищет — хотелось, наверное.
— Или хочешь быть разбойниками похищенной?.. Чтобы выкуп с меня требовать стали?..
— Не хочу… — Буркнула та. — Эх, что же мне в самом деле барыней не родиться… За что мне это все…
— Так барыней еще хуже будет. Под венец без любви идти. Знать, что муж девкам дворовым юбки задирает — и виду не подавать. Знать, зачем в бани ходит с другими боярами, да пальцы о прялку колоть, дожидаясь. И чужие взгляды не замечать скабрезные, и себя блюсти да дом держать, да все одно — на луну выть тихонечко.
— Но не все ведь бояре такие!
— А тебе почему повезти должно?..
— Но с тобой же повезло… — Приникла Лала ко мне, да носиком о плечо потерлась. — Только ты бы мне словами все обсказал — я и бы и так поняла.
— Такое прочувствовать надо. На словах никак нельзя. Горе — оно разум топит. Сейчас запомнишь — потом выплыть сможешь да вспомнишь, что делать надо. И меня не погубишь, и себя не проклянешь.
— А все одно — дурную девку ты взял… Ногти нестрижены, всю спину тебе расцарапала, зараза.
— Так пойди и приведи хорошую. — В серой темени посмотрел я в глаза ее.
Непонимание увидел, а потом обиду.
— А говоришь — поняла. — Покачал я головой.
— Нет! Поняла. — Кивнула Лала решительно, да с постели поднялась. — Сейчас сама тебе выберу, княжич.
— Шубу накинь мою. Монета, ежели что, в кармане есть, — смотрел, как босая та по доскам идет. — И далеко не уходи — а то и впрямь такую красоту у меня украдут.
Все-таки окно стеклянное да при луне полной — все одно лучше, чем светляк. Да тот и погас давно.
— А половые на каждом этаже неотлучно стоят. Я только из двери выгляну, — платком волосы подвязав, в шубейке Лала из двери высунулась да знак кому-то дала подойти.
А там шептались они — я прислушиваться не стал. Но иные слова все одно приметил — у меня их Лала подслушала да с моим же напором служке высказывала. Тот вроде и отнекивался, да потом, как звон монеты услышал — умчался.
Лала же довольная вернулась и под одеяло юркнула.
— Это что же ты ему заказала такого? — Полюбопытствовал я.
— Сказала — княжич барыню хочет.
— Ты это… — Забеспокоился я.
Служка ж согласился!
— Да уж где им взять барыню, княжич?.. Причешут, постригут да в платье красивое нарядят.
Сомнения я в том имел — где ж им взять-то такое? Да все одно — приведут одетой, а там и раздевать тут же. Но промолчал — старалась же.
А как служка с новым светляком вернулся, да дверь открытую оставив, исчез — сначала даже не понял ничего. Потом уже и возмутиться хотел да Лале рассказать, какие бывают мошенники среди половых — но не успел.
Ибо вступила в покои дева, ликом прекрасна да поступью — что лебедь на спокойной воде плывет. В платье, серебром да золотом шитом. Да вместо платка — ободок с каменьем, что золотые волосы держит, а те — в косу перевиты до пояса.
— Здоровья, будь княжич, — поклонилась она скромно, да руки у пояса сложила. — Из рода А-Ветта я, да обеднел мой род и ворогами из красной книги исключен. Теперь просто Нилой меня звать. — Прикусила она губку алую, да лукаво посмотрела. — Ты уж не обидь меня.
— Уважила, — ошарашенно посмотрел я на Лалу.
— А то ж, — зарделась она.
Да все одно — с ревностью глянула на деву.
— Знаешь, что тебя возвысит над любой другой? И помнить тебе это надобно всегда? — Шепнул я Лале на ушко. — Дабы смотрела ты на них всегда сверху вниз, какими бы те не были?..
— Что?
— За тебя я убью, на кого покажешь. А остальные — служки, пройду да забуду.
Может, Лала хотела услышать, что она-то всех все равно красивей… Но после сказанного тоже разочарованной не осталась — даже на ту «барыню» иначе смотреть стала.
Нет, ну с такой и «Ш» изучить можно…
Глава 14
Никогда не любил большой глубины под ногами. Мало чести — потонуть под тяжестью доспеха. А ежели скинуть успеешь — все одно на берег выберешься нищим.