Зато выбрали ладные сани, двойкой запряженные, да первыми мы отбыли — под гикание довольного мужичка, мимо хмурых дружков проскочившего. Ибо не богат наш паром — иных денежных людей я не видел.
— Ведьма Вара. Знаешь, где живет? — Спросил я кучера.
Тот поежился, да отвечал почтительно, в полоборота повернувшись:
— Знаю, княжич. Токмо ведьмой на Острове не зовут ее.
— А как зовут?
— Уважаемой лекаркой Варой, княжич.
— Вот к ней и вези. Руку мне вылечить надобно.
— Руку — это к ней в самый раз, княжич! — Сел тот прямо. — Нет лучше нее! Но, ежели что, я и к другим свозить могу. Лечат баней да отварами. Помню, приехал барин весь кривой — и того распрямили за седьмицу.
— Сравнивать меня решил с кем, не ослышался я?..
— Прости, княжич. Глупость сказал. — Сжал тот плечи.
Хорошо быть княжичем — спросил строго, а человечек уже себя завиноватил и молчит прилежно, боится.
Мне разговоры его не нужны, тишину я люблю. Лала, вон, изучила хорошо — снова головой вертит, и любопытно ей, а все одно не спрашивает. Только вывески читать пыталась, негромко, себе под нос:
— Ба-ка-л-е… Эту букву не знаю. «Я», наверное. Но как же так извернуться можно… Бул-ки-с-доб-н… Сдобные, наверное. Т-рак-тир…
И почти ей все слова уже даются. Всю неделю прошлую в учении провели.
Я тоже по сторонам поглядывал — да не нашел, в чем Остров измениться успел. Все также дороги широкие, все также люд простой шапок не ломит — но все одно к краю улиц жмется. Заборы высокие тут любят городить — да не на дом, а на целую улицу, дабы чужие не ездили. Вот там уже без высокого тына живут, средь своих. Ну а где нет такой улицы — там да, закрываются так, что только конек дома и виден, ежели с улицы смотреть. Не любят тут чужого взгляда да порчи опасаются — ибо знают, что такие людишки тоже могут рядом быть.
Но да мы больше центральной улицей ехали — там, где больше лавок да дворов постоялых, домов торговых да мест присутствия всякой чиновничьей братии. Нарядные да богатые строения — всякий норовит первый этаж камнем обложить другим на зависть. Светляки, опять же, даже днем вешают — дабы внимания к себе привлечь. Но все одно — над ними довлеют крыши трехэтажного угрюмого терема, на холме стоявшего, где и мне довелось в подвале побывать…
— Я думала, богаче Арса места нет, — шепнула Лала.
Сначала думал сказать ей, что на югах — как я слышал — бывает, что и крыши золотым листом обкладывают. Но вместо этого иное ответил.
— Привыкай, — шепнул в ответ. — Надолго мы тут.
Вскоре полозья саней на совсем уж знакомую улочку повернули — Зеленый переулок начался. Хоть зимой все переулки тут белые — но да на деревце сухом, что на повороте стояло, кто-то краской зеленой мазнул.
— Почти приехали, княжич. Вон ее дом, по левую руку шестой будет. — Оживился кучер.
— Что-то дом на ведьмин не похож, — покрутил я шеей, осматриваясь, вроде как в первый раз тут.
Обычная улочка — не из богатых, но не из бедных. И дома — тут такие же, куда больше на те, что в Арсе стоят, похожие. С улочки и оконца видны, да и украшать их люд не стесняется — на что монеты лишней хватит.
А еще — собаки брехают да домашняя птица квохчет. Особливо один молодой пес лаем заливается — и чем мы ближе к Вариному подворью, тем азартнее.
— Так потому как лекарка она, княжич, а вовсе не ведьма.
— Мне ведьма нужна. Мне руку лечить надо. — Цедил я с досадой.
— Ну, вам оно виднее, княжич. А все одно — другой Вары такой на Острове нет, — не спорил кучер.
— К воротам правь да сам позови ее. Может, дальше поедем. — Вздохнул я вроде как разочарованно.
— Как скажешь, княжич. — Довел лошадок возница совсем близко, вниз соскочил и трижды в калитку постучал — негромко, с уважением.
— Громче стучи. Али нет ее?..
— Может, и нет, княжич. — Пожал мужик плечами, да постучал снова.
Впрочем, столь же вежливо, да без крика.
А там — дверь во двор из дома открылась явно, да пес, что лаем исходил, притих — убрала его ведьма в конуру.
— Кто в дверь стучит? — Строго спросил женский голос. — Кому неймется там?
— Уважаемая Вара, не гневись, я к тебе княжича привез. — Залебезил кучер. — Он только с парома да к тебе сразу править велел! Нужда у него в твоем умении!
— Ежели так — пусть заходит. Дверь открытой стоит.
Я посмотрел хмуро — как это так, чтобы княжич сам куда-то шел, а не к нему выходили? Да кучер повинно руками развел и бочком-бочком в сторону отошел, к лошадкам своим — за уздцы их держать. И вроде как при деле, да дорогу не заслоняет.
Накидку я с ног скинул, да с саней слез.
— Здесь жди, — кивнул мужику.