А там, понятно, во двор зашел и с ведьмой договариваться принялся — больше для кучера, чтобы многое услышал да по острову растрепал. Ибо кучера — они как те птицы в лесу, одна прокричала — сотни повторили тут же. А мне нужно, чтобы имя княжича А-Шеваза до многих ушей дошло.
Сговорились с Варой на лечение — да такое, что жить мне у нее придется. За каждый день — золотой. Да за лечение — сотня.
Тут уж и я услышал, как кучер охнул.
— Лала, внутрь заходи, — вышел я за порог снова, да кучеру две монетки серебряные кинул. — А ты езжай, не нужен ты мне больше.
— Благодарствую, княжич, — поклонился тот да на облучок забрался.
И как Лала сошла — тут же уехал.
Я же снова к двери направился, да уловил внутри себя легкое беспокойство. Ведь не знала ведьма ничего о служке моей. И уважаемый Рэм ей ничего передать бы не успел — первым же паромом уходили. Да и за постой я напоказ только для себя говорил…
— Вот что, ты главное с ней не ссорься. И в глаза не смотри, — шепнул я Лале, задержавшись. — А ежели покормят — хвали. И вообще — в гостях мы, поняла?
— Поняла, княжич. Я с людьми легко умею ладить, не беспокойся.
Только головой с сомнением покрутил, да калитку от себя оттолкнул.
— Сейчас пса твоего отпущу, — весело сказала Вара, у конуры возившаяся. — Соскучился, небось.
Тот и в самом деле уже давно меня учуял — и весь разговор наш с ведьмой проскулил, да заслонку всю исцарапал, выбраться пытаясь.
Обернулся — а ведь и ничего не изменилось почти. Словно не уходил — даже инструмент мой хоть и прибран, да почти там же стоит. И на сердце приятно. Вот бы еще мех волшебного соболя, что так же удавкой на стене висит, убрать куда…
— Месяц, как никак, — поддакнул я.
А там пса, ко мне кинувшегося, подхватил — да уж не поднял, ибо вымахал так, что лапами верхними на плечи мне вставал, когда я присел чуть. Ну и, собачью любовь выражая, пытался меня всего заслюнявить.
В общем, присел я, а там и Лала стала видна — ибо за спиной моей стояла, а за ней — только калитка закрытая и есть.
— Так. Кобеля мне привел. Теперь и сучку. Ей тоже в будке стелить? — Стегнул голос ведьмин.
Да холодно так, что Ухо те самые ухи прижал и куда-то в сторону попятился. Ну а мне распрямиться пришлось.
— Зачем в будке? Со мной спать будет. — И взгляд ее выдержал.
— О том уговора не было. — Поджаты ее губы.
— Это уважаемому Рэму скажешь.
— В дом не пущу. Белье мне жалко жечь.
— В бане заночуем, — покладисто ответствовал я.
Чем разозлил как бы не еще сильнее — отчего-то зашла она тут же в дом, да дверью зло хлопнула.
— Ты не переживай, она отходчива, — обернулся я к Лале, да баньку показывать пошел.
Чуть ли не под локоток вести пришлось — ибо бледная та стала. Знает ведь, что ведьма это — вот и боится. Но то — пройдет, как поймет, что сердцем Вара не злая. Вспыльчивая — то верно.
А нам с дороги и омыться неплохо бы — так что сразу и затопить можно. Своевольничать придется — но все одно Вара золотой свой возьмет. Ее характер знаю — не затаит, но уколет.
— Не палаты с постоялых дворов, а все одно — угол теплый да безопасный. — Зашел я внутрь да Лале предбанник показал.
— Ты, княжич, мой закуток не видел, — улыбнулась та, пока еще бледная. — Неприхотливая я…
— Значит, ежели княжичем я вдруг быть перестану, а стану зваться простым охотником — тоже привыкнешь? — Хмыкнул я.
Да внутри некоторое волнение почувствовал — хотя, казалось бы, отчего?.. Не заводил я о том речь в дороге — многое знать ей не надо. Но совсем скоро узнать придется.
— Да хоть плотником зовись, все равно от тебя не отстану. — Легко согласилась та.
— Приятно слышать. — А вот выдох удержать сложновато было.
— А еще я бумагу прочесть смогла, что ты возишь. — Шепнула та тихо-тихо, к груди прижавшись. — Только не обижайся.
— Многое узнала?
— Имена врагов твоих, княжич. Накрепко помнить буду. А остальное — забыла, посчитай. — Дернула она плечиком.
— И вспоминать — не надо. — В глаза посмотрев, с расстановкой сказал я. — Ни чтобы гордыню потешить, ни чтобы о чем ином помыслить. Скоро княжич А-Шеваз исчезнет, и вместо него никакого другого княжича не явится. Все ли понятно?
— Понятно, княжич. — Спокойно отвечала та.
И тем спокойствием и меня заразила — ибо и в самом деле не станет щипать охотника Вера по ночам да выспрашивать, когда тот княжичем А-Нори зваться станет.
— Вещи на крюки у входа вешай, я воду натаскаю, — скинул я с себя камзол да принялся переодеваться в прежние свои вещички — они там же были.
— Как можно, княжич. Я и сама могу.
— За этими воротами никому ничего не видно, — махнул я левой рукой.