Торговое дело скандалов тоже не любит — оттого, приказчика оттеснив, ко мне со всеми любезностями сам купец выбежал, что всякими резными шкатулками да досками тут торгует. Он все и рассказал как есть — и про Луфа, и про то, куда его дом делся. Я ему даже спасибо сказал да медяшку на пол уронил. Но купеческое нутро, как известно, черство да лживо — оттого, когда в сани я садился, уже спешили ко мне стражники да в сопровождении его приказчика.
Немало неприятных мгновений довелось пережить — ибо на бумаги мои смотрели они без особого внимания, княжичем не величали, а цедили презрительно и всячески нарывались под кнут попасть. А одно дело — чтобы вся округа имя А-Шеваза услышала. И совсем другое — в самом деле в разбойном приказе оказаться за то, что людишек княжеских побил. Вот и приходилось показывать, что еле сдерживаюсь да границу не переходить. Знатно полаялись — но да разошлись со скрипом.
Я тогда Ниву велел сразу местечко приличное найти — отобедать да вином успокоиться. А там, понятно, к ведьме поехал отсыпаться — плохо я сплю в последние дни. Все одно — торопиться мне некуда.
Ведь не в расследовании дело, что княжич А-Шеваз проводить должен — я, признаться, расследовать не умею толком — а в том, чтобы заметили, будто он это расследование проводит. Для того во многих местах появиться следует да ждать, как крупная рыбеха клюнет.
Сегодня вон дом воеводы посетил. И еще одно местечко себе должен наметить сверх того — но уже из тех, где сам не бывал никогда. Ибо уважаемый Рэм — он охотник расчетливый и совсем всех людей, на кого колдун Луф указал, брать не стал. Некоторых оставил да пригляд за ними не забыл поручить — вдруг да кто к ним любопытный сунется? Ибо понимает — даже на дыбе не все имена вспомнить можно — а ежели вспомнят, то какой толк, если у человека этих имен может быть два или три? Да обличие они тоже менять умеют — не один Рэм такой хитрый. В общем, было у меня еще пять человечков в памяти, уважаемым Рэмом переданных да достоверно со злом увязанных, к кому А-Шеваз может зайти и ответа потребовать — ежели, конечно, признают во мне его. Но выбор только в том, к кому ехать первому — рано или поздно у всех надо побывать. Можно к тому, кто ближе живет, направиться. Можно к другому — этот далеко живет, зато для меня полезнее, ибо травником монету зарабатывает.
Только подумать не дали мне спокойно.
Как с улицы, где дом воеводы стоял, выезжать стали — ход нам другая телега перегородила, из проулка выскочившая — чуть оглоблями друг в друга не въехали. И пока мой возница с волнением лошадку осаживал и в сторону увести пытался, этот дурак, что двойкой запряжен был, скорости только прибавил. Чудом санями не столкнулись.
А там, понятно, Нив принялся мужичку в черном тулупчике громко рассказывать, кто тот есть на этом свете, и каким животным родственник. Да как начал, так сразу и притих — ибо мигом оказались мы окружены полудюжиной стражников. Часть из-за телеги той треклятой вышла, часть позади из проулка выбежала, путь назад отсекая.
Не без волнения себя ощутил — да все одно быстро успокоился, ибо людишки те тут закон поставлены защищать, а я никак его пока не нарушил. А как одного из стражников признал — с ним я вчера лаялся — то и вовсе с кривой ухмылкой на него смотреть стал.
— Никак бумаги мои вчера не дочитал, стражник? Снова показать? — По камзолу себя похлопал, во внутреннем кармане которого те и были.
— Зачем к терему воеводы ездил, княжич? — Поморщился тот, но ругань вчерашнюю продолжать не стал.
— К чьему дому, стражник? — Улыбался я. — Я никаких воевод не знаю. Этот дурень вон заблудился, — ткнул я сложенным кнутом в сторону спины возницы. — Завел меня не знаю куда.
— Прощения просим, — уныло пробормотал Нив.
— А на сани зачем вставал да за забор смотрел?
— Эка ты зоркий, стражник. Да, было такое. Думаю вот на Острове себе подворье прикупить. Там, где живу сейчас, даже князю дорого будет… — Буркнул я. — А раз тут оказался — смотрю, дом стоит заброшенный, да калитку замело. Приценивался я, стражник. Ты мне лучше скажи, раз все и про всех знаешь — продается ли тот дом? И с кем мне о том разговаривать?