А тот и зарделся, смущенно глаза отведя. Слово-то доброе, да в чужом присутствии, оно дороже монеты бывает.
— Все в лучшем виде сделаем. — Пообещал холуй, да самолично вызвался до местечка проводить.
Хотел дать на входе стол, но я указал на дальний, длинный да скатертью укрытый — там, мол, хочу. Все одно — посчитай и никого в трактире нет. Ну и серебрушку ему сунул, чтобы расторопнее был.
Холуй помялся — очень уж не хотел он возницу за скатерти чистые сажать, а в проходе голый стол стоял. Но и монету воротать не желал, оттого сели мы красиво — я в центре длинного края, да возница по левую руку. Я бы и по правую усадил — настроение такое было — но да как я завязанной рукой ему вина подливать стану? Человечка уважить надо — сколько он со мной стерпел. Да и расспросить осторожненько, не без этого.
— А что, Нив, не обижает тебя купец? — Отведав первую перемену блюд из дорогой посуды, да все-таки не дав ему самому себе кружку налить, спросил я.
— Не обижает, княжич. Деньгу вовремя платит и поболее остальных. Ценит. — Скромно отвечал тот.
— Я к чему спрашиваю — служишь ты ему возницей и платит он хорошо, это верно. Мне ведь тоже служить поехал по доброй воле, так?
— При тебе много заработать можно, княжич. Счастливый ты.
— А еще кому не поручал Сав служить? — К тарелке я вроде склонился, где пироги да расстегаи порезаны были, да краем глаза на лицо Нива поглядывал.
И смущение на лице углядеть успел.
— Нет, княжич. Такого не было. Да и когда мне успеть? Второй день при тебе с утра и до ночи.
— Это хорошо, — покивал я, да предложил еще одну кружку опрокинуть — для здоровья.
А там мелкими вопросами засыпал, чтобы позабылось спрошенное. Мол, не повредили ли телегу, да лошадка как. Или, может, роздых тебе дать на завтра — после такого-то?..
Отдыхать Нив не хотел — аж вскинулся. Ну, нет — так нет. И без того все с тобой ясно.
Хороший ты человек и дела опасного не побоишься — стол тебе заслуженно накрыт да уважение выказано. А вот дальше — человечек, что чужими глазами да ушами может быть, иного отношения потребует. Не прогоню — зачем? Иного приставят. Но доверять не стану.
— Ну, кушать давай. Сил набраться надо, — завершил я с разговорами.
Тем более что щуку запеченную принесли да под специями — не до бесед застольных. Когда такое попробует?..
Я же принялся думать, к кому ехать дальше. По всему выходило, что надо к травнику спешить — ибо сам я с таким возницей много чего узнать не смогу. А травники — к ним люди ходят да всякие разговоры легко поддерживают. По Варе знаю.
— Какой-то ты весь уставший, княжич, — с заботой донеслось от Нива.
А я и не заметил, как закемарил чуть за сытной едой — особливо когда в мысли погрузился и на мягким чем-то стену подбитую откинулся.
— Сплю плохо, — проморгался я да головой встряхнул.
— Не дает тебе спать Лала, а? — По-панибратски подмигнул возница.
Я только улыбнулся слабо, но отвечать не стал. Ибо Лала тут не причем была. Вернее, не так много моего сна и скрадывала — да и не было в том никогда большого урона поутру. Наоборот…
Второй день снилась мне бешеная гонка волков по заснеженному лесу, через бурелом нехоженый. Вязкий был сон, все силы забирал — ибо неправильно те волки шли, огней людских, вдали горящих, не боялись. Утягивал я их от селений, уводил. Обходить заставлял селения рыбаков, что берег Тихой широко занимали. Голод их в кулак брал, мысли о сочном парном мясе людском окриком сбивал да гнал, гнал волколаков на север, вверх по течению Тихой, все дальше и дальше. Ибо не нужны они тут, где я живу — великим горем для людей охота их обернется. Пусть лучше лося да медведя добывают там, где человек раз в год бывает — да и то издали смотрит и назад идет.
— Ну как, добро отужинали? — Спросил я, руки о полотенца оттирая.
— Чуть пальцы себе не откусил, до того вкусно! Земной тебе поклон, княжич. Расскажу ведь — не поверит никто, эх!
— Тогда поехали на западный косогор. Проветримся, да еда пусть уляжется, — поднялся я из-за стола.
А там и холуй трактирный на глаза попался — его подозвал, да названную им плату до полной дюжины серебром вверх доложил. Доволен тот сделался, кошачья морда — еще звал приходить, дорогими гостями. А ведь за стол пускать не хотел…
«Всех купить можно». — Потом посмотрел я в спину заторопившегося Нива — вспомнил возница, кто он есть, и побежал сани готовить. — «А кого нет — того запугать».