— Вот твой берег, княжич, — почти сразу же прервался возница да остановился.
— Ага, вижу. Ты пой, хорошо у тебя получается. А как закончишь — заново заводи на радость сердцу.
В снег я спрыгнул — думал, провалюсь по колено, а тут жесткий он, ледяной почти. Осторожно идти надо — скользко.
Обернулся, места примечая — ну да, видно под звездным небом лучше стало. И остовы горелых домов как на ладони, и деревья, в уголь пережженые, да все ветви к реке тянущие — их тоже. Безлюдно — ибо нечего тут делать в самом деле.
Да и про ветер не соврал возница — снега нет, а все одно лицо словно крошевом обдает всякий раз. Будто волна, что далеко внизу о скалу отвесную бьется, мелкой взвесью даже сюда достает — и, промерзлая да мелкая, прямо по щекам стегает.
А река — та стальной полосой с севера идет меж черных берегов. Свет звезд в ней и отсветы луны низкой в ее черноте тонут — весь мир бы поглотила, ежели волю ей дать.
— И та де-е-ева-а да гово-о-ри-и-ит! Другому обеща-а-ан-а-а!..
Поежился аж — ему бы людей пытать. Но слушать надо — ибо шепчет волна, даже через крик слышно. Шепчет вперед шагнуть, проблемы на берегу отринув. А она отомстит за меня, а она не забудет никого. И льдом моим станут волны ее сильнее, и до всех доберется.
— А ты-ы, говор-и-ит, подо-ол подними-и-и!
Фу, ну и мерзость — головой мотнул я да назад отступил. А ведь шагнул — всего на полшага, но ближе к обрыву оказался…
— Ро-ма-а-а-а-ашки-и-и!..
— Ага, они самые, — буркнул я, усилием воли только на берег глядючи.
Нет, тут никто не выберется из людей — скал немало острых у берега, волна сильно о берег бьет. И плот разломит, и брюхо пропорет — оттого незачем с этого края Остров беречь, река сама справится. Вот и нет никого из стражи.
Разве что кто чудом доберется да тропку себе разыщет — по скале подняться за выступы каменные и корни гнилые, из земли торчащие, цепляясь. Но и тогда за его жизнь никто медяка не даст — ибо чудовищная сила нужна, чтобы такое содеять. А после ледяной воды — так и вовсе упасть обречен. Второй попытки река ему не даст. Но то — человек не пройдет… А нежить, что волчьим и людским обличием владеет одновременно — может и сподобится.
Даже отсюда я видел, как можно с выступа на выступ перескочить волчьим скоком, а дальше руками человеческими вверх себя подтянуть и дальше идти. Не людская тропа выйдет — но иная и не нужна.
«И зачем только гнал я волколаков на север, от жилья подальше?..» — Сам на себя досадовал.
Впрочем, тогда про А-Руве и сговор их с Рэмом не знал. С чем иным и сам бы справился, но раз так вышло — придется их обратно воротить.
Только через этот берег их вести — как бы не всех лишиться можно.
В общем, думать надобно.
— Но он прозна-а-ал!.. И деву ту-у!..
— Красиво поешь, возница, — обратно я вернулся. — Я аж слезу пустил.
— А то ж, — довольно кивнул он. — Эта мне особо хорошо удается — даже тесть признает. Так я допою, княжич?
— Давай, — забрался я на сани.
— Тогда с начала куплета начну. Ро-ма-а-а-а-ашки-и-и!..
Рука сама к кнуту потянулась. Но да — лучше так, чем в черную волну с головой.
Выехали мы обратно — а там вскорости и светляки свое взяли, темень разогнав, и страхи иные поблекли, несерьезными показались. А из бед — только возница, вдохновенно поющий, что даже окрестных псов, залаявших, перекрикивал.
— Теперь на зеленый переулок меня вези, к ведьме Варе.
— Как велено будет. Да только в такую темень к ней ехать — зря время терять, княжич. Не примет она.
— Я у нее руку лечу.
— Ой, а я и не углядел. — Обернулся тот стремительно и всего меня осмотрел бесхитростно.
Рука моя якобы болезная — та под камзолом, да камзол под шубой. Немало кто просто мех на плечи накидывает, рукава свободными оставляя. Мог и не заметить.
— Ты ли будешь тот княжич южный, что тыщу золотых ведьме за излечение обещал? — Смотрел тот с любопытством великим.
— Врут, возница. Не тысячу. Сотню всего.
— Ну, тоже деньги большие, — кивнул тот, за дорогой снова следя. — А все одно — за руку и тыщи не жалко, ежели деньга имеется.
— Не жалко, прав ты.
— Видать, продешевила ведьма, — со смаком произнес он.
— Ты много языком не болтай, старик. Мне и старых слухов по горло хватит, — усмехнулся я.
— Да я никому! — Возмутился тот. — Княжич, а вот скажи — тысячу золотом, оно как удобнее возить? В сундуке али как?
— В сундуке никак нельзя. Украдут же. В кошели надо крепкие да волку зачарованному скормить, чтобы в брюхе своем носил. А он — и охрана себе будет, и сбежать сможет.