Долго ли, коротко, приехали мы к воротам большим да высоким. Отворились те — а за ними еще одна улочка оказалась, для домов ближников и их семей выстроенных. Каждый богат вельми, в два этажа да со ставнями разноцветными на окнах — заборы там едва ли по пояс были, ибо чужие не ходят, а богатством и удачей похвалиться средь своих — отчего нет?.. Там, где богатство — будет и слава воинская, ибо ничем другим боярин при княжиче зарабатывать не должен. Только из какого золота вам княжич платит — вы же, псы, тоже знаете. Какая вам тогда слава?..
Не велика улочка оказалась — дворов на дюжину, так что быстро мы еще перед одними воротами встали. Эти — уже основательные, из дерева прочного да железными полосами обитые. Справа слева от ворот — стены крепостные, с бойницами да переходами крытыми, да дом угрюмый каменный за ними виден. То даже не дом — а замок малый: без первого этажа, с узкими оконцами, решетками забранными. Умаешься штурмом брать. А все одно — есть в нем своя красота — засмотрелся я, покуда всадников расспрашивали да ворота перед нами отворяли.
А пока суетились, Чев простоволосый подскочил да кланялся — протянув не иначе блюдо какое широкое, в алый платок завернутое.
— Чем порадовать решил? И где твой конь?
— Это, княжич, ценность великая — зеркало в оправе серебряной да с каменьями, — не смотрел он в глаза. — А с конем беда случилась, княжич — копытом в ямку попал, ногу повредил.
— Сочувствую твоей беде, Чев. Знатный был конь, — убрал я часть платка в сторону и красотой полюбовался.
Зеркало, хоть и мутное — серебро полированное — да все одно весом в полпуда будет. И каменья — те даже под зимним небом сверкали так, что смотреть любо.
— А подарок ты приготовил хороший, порадовал меня. Нив! — Окликнул я возницу.
— Да, княжич?
— А ну шапку свою боярину Чеву дай — не видишь, что ли, мерзнет он? — Прикрикнул я.
И повиновался тот, шмыгнув. Да вернулась та к хозяину — тот даже улыбнулся, хоть и криво.
— На пиру свидимся, — кивнул я боярину, да зеркало платком прикрыв, рядом с собой уложил.
О том, чтобы монеты ему отдавать — я и не подумал. А сам он просить не решился.
В одном Чев не соврал — и вправду дорогим гостем меня встречали. Не бывает иначе, ежели княжич да с супругой изволят лично выйти — да не в сенях княжеских, а до терема приветствуют.
Княжича и супругу его не видел никогда — но в рослом мужчине третьего десятка лет, опоясанным широким золотым поясом, другого признать не мог. Кафтан алый — да опять же шерсти драгоценной, и цвета глубокого. Пуговицы на нем — бирюза, а не кость какая. Да величины те пуговицы такие, что иной южный князь от зависти слюной бы изошел. На поясе — ножны узорные, черные с золотом, с каменьями красными да синими. Сапоги — телячьей кожи. Шапка с соболиными хвостами. Да и сам по себе благостен, не видно на нем отпечатка сечи жестокой — лицо цело, кожа не обожжена. Сказал бы, что усы да брови углем, как у девицы, подведены — но то от сытости и спокойствия сами такими стали.
Жена его — лебедь в белом соболе. Высокая, красивая, молодая и покорная — глазки не поднимает. В самоцветах вся, словно кукла у богатого ребенка.
А за ними — свита из дюжины мужчин да женщин, и все как один — купцу Саву на нищету подавать могут.
Я со всем южным благолепием, за золото купленным — бедным родственником напротив них стою. Да с усмешкой гляжу — и там, где взгляд чей вижу, тот спешит глаза отвести.
— Здрав будь, княжич А-Шеваз, брат мой троюродный по отцу покойному. Завещал он добрым быть, ежели встречу кровь родную, но дальнюю, дома ли, али в странствиях. Тот зарок спешу исполнить и кланяюсь тебе, княжич, с просьбой — будь сегодня гостем моим.
— Здрав будь и ты, княжич А-Таир. Отца твоего не знал, но клянусь, что был тот человек достойный. Многое хорошее слышал про него, про тебя да Остров. Рад нашей встрече, княжич. Буду тебе гостем, а ежели дозволишь — то и другом.
— Это жена моя, Сона, — указал княжич на девушку. — Она тебя тоже приветствует.
Та, словно встрепенувшись, вперед шагнула — а там ей девы из свиты каравай передали на полотенце, с солонкой поверх. Им она мне и поклонилась.
Каравай я отломил, в соль окунул да отведал с поклоном.
— В санях моих подарок для тебя, княжич. Зеркало серебряное с каменьями. Сам бы преподнёс, да все еще хворый, — посмотрел на руку свою.
— Благодарствую. Люди мои заберут. — Кивнул тот довольно да в терем свой пригласил.