— Раньше ведь как — с волшебным мехом все на тот берег шло и дальше. Мех же — груз ценный, на него нет-нет да разбойники напрыгнут. Да, не зная того, вред нам нанесут — один раз на десяток выходов, как я и сказал. Мы оттого ведь и оружных стали вместе с грузом отправлять — да все одно соблазн великий был. Особливо у князей, что дружинников своих в разбойников рядят…
— А теперь?
— Теперь — птицей сизою груз на тот берег летит! — Хохотнул он. — Мы вон с Рином крепкую думу стали думать, когда воеводу взяли. И придумали! Птиц обучили от Острова на берег и обратно летать. А там уже груз в тот же мех закутаем, да с обычным товаром отправим. Купцов наших, посчитай, и не трогали. А с бедным грузом — их ежели и пограбят, то не до смерти. Монетой откуп возьмут — к чему им шишка да орех северный? И тайники искать не шибко станут.
— Говорят, всякая птица, что на крышу дома твоего сядет — умирает тотчас.
— Так не со своего дома, княжич! Много ходов под теремом моим — иные на птичник выходят. А там уж никто внимания не обратит.
— И ястреб какой не перехватит? — Усомнился я.
— Так мертвая та птица! — Распрямил княжич грудь от гордости. — Да перья при ней и крыльями махать не забывает! А на мертвечину ястреб не соблазняется — огибает, боится.
— Ловко, — похвалил я сдержанно. — Да только еще не дошли твои грузы до места. Многие злость от того испытывают.
— Еще не собрали караван, княжич. — Виновато отозвался он. — Ведь все, что накоплено было, изъяли и огнем перевели. Новое делать надо, а для того подготовка нужна.
— И ведется она?
— Как иначе, уважаемый! — Даже возмутился тот чуть.
— От меня сроки желают услышать. Виновника сам найду, раз вы на то не способны. А срок, будь добр, назови. — Был я строг.
Обиду за неспособность княжич сглотнул — ничего не сказал. Зато со сроком медлить не стал.
— Три дня мне дай, уважаемый — и уйдет караван.
— Четыре бы, княжич, — мягко подсказал советник.
— Я сказал — три! — Пьяно хлопнул в ответ А-Таир рукой о стол. — Ежели надо — сам с жертвенным ножом ночь стоять буду.
— Люди оценят, — веско поддакнул я, и это ему понравилось. — А достаточно ли сырья?
— Этого вдосталь.
— Покажешь? — Предложил я. — Не посчитай за недоверие, но с меня за твой срок тоже спросят. Своим именем твое обещание подтверждать стану.
— А и покажу, — поднялся тот из-за стола.
Взволнованный взгляд советника проигнорировав. Зато ближники — те спокойно из-за стола встали, не в первой им.
Думал, на улицу пойдем да прокатимся недалече — потом, как мимо коридора к выходу прошли, про потайной ход стал думать. Оказалось — А-Таир в подвал вел.
Сначала в комнатку завел, под замком стоящую — не с первого раза ключом, что на веревке шейной держал, в замочную скважину попал. Потом еще одну дверь отворил — и оттуда лестницей, по солнцу закрученной, вниз спустился — а я за ним, да и остальные не отставали.
Сыростью не тянуло — наоборот, жаром веяло, будто печь кто впереди жег. Да и чисто было в коридоре — часто им пользовались. Ни паутины, ни плесени, да светляка кто-то из ближников сразу поднял над головой.
У выхода с лестницы двери не было — да не сразу и разобрал я, что внутри. Княжич А-Таир вошел — и спину ему светляк освещал, не видно, что дальше.
И только как все внутри оказались, да светляк вверх пошел — тогда-то я и увидел все. И алтарь из камня черного, что в центре был. И клетки с людьми, что по стенам стояли — во многом числе. Человек под сотню, разных — мужчин да женщин, детишек совсем малых и стариков.
А-Таир с гордостью рукой повел, мол — смотри, гость дорогой.
Я кивал, холодно на все глядючи — и бровью не дернул.
До момента, как голос знакомый сбоку не услышал.
— Княжич, добренький… — Окликнули меня.
Повернулся — в клетке утлой, лицом к ней прижавшись, смотрит на меня девчонка с парома. Соя ее звали, кажется.
За ней — мать ее сидит с лицом будто мертвым, да синяк на ней на пол лица. Рядом отец лежит, избитый, да дышит тяжело. Братья — числом двое — те спинами друг к другу сидят и ничего не ждут. Других людей тоже много — но молчат все, надежду потеряв. Только Соя зовет.
Сам не понял, как снадобье прокусил. Кинжал, что неудобно лежал, в левой руке оказался — и весь льдом покрытый, затылок княжичу А-Таиру пробил, из глаза его выйдя.
Еще движение — и голова та по полу покатилась.
Глава 21
Лязгнуло железо — ближники кинжалы похватали, а у советника нож в руках блеснул. Да отпрыгнули от меня, глядя напряженно и зло.
— Замерли все. — Дыхнул я холодом. — Завершен суд Хозяев. По нему небрежение княжича А-Таира прощено не было.