— Значит, быть тебе княжичем А-Таиром. — Кивнул я равнодушно. — На колени становись.
— Это еще зачем? — Смотрел тот настороженно.
— Волю Хозяев иначе желаешь принять? — Удивился я. — Не я тебе княжение отдаю.
— Ежели так, то… Только, княжич, кинжал свой страшный убери. Боюсь я его.
Я его и вовсе на пол откинул — ибо из-за льда не поместил бы в ножны.
— Оно мне спокойнее, — кивнул советник, да с кряхтеньем на колени встал.
Вздохнул и выдохнул радостно. Да недолго простоял — вздрогнул, как вилка столовая ему в глаз вонзилась, и набок он рухнул.
По сторонам я посмотрел — люди смотрят из клеток, да гомонить не смеют. Никто не крикнул, на помощь не позвал — опоены чем-то, не иначе.
— Княжич… — Соя только зовет радостно.
Посмотрел на нее мельком, нож свой подхватил.
Вилку достал из глаза старого советника, да кинжалом Хота его дорезал, чтобы не восстал — и в сердце, а потом голову отделил и подальше отпнул. Потом кинжалом Нера сердце Хота проткнул да в нем и оставил.
На Сою оглянулся. Выпущу — обузой под ногами крутиться будет, вместе пропадем. Повезет — жива будет.
Да вверх по лестнице направился.
Хорошо я терем изучил — тут наука Рэма пригодилась. Больше месяца прошло, а все одно ни с коридором, ни с лестницей не путался.
Велено мне было после смерти варнака этого через кухню уходить. Но прошел я мимо коридора, откуда съестным приятно тянуло.
Ежели с кухней не выйдет — через жилье для прислуги сказано бежать. Но и туда не стал идти — задолго до этого поднялся на второй этаж да на женскую половину нагло заявился.
Вскинулась служанка, но окликнуть побоялась.
Вот как в дверь к княжне вломился — ее ближние боярыни уже вскинулись да дорогу мне загородили.
— Не положено, княжич! Уйдите немедля, а то стражу призовем! И княжич А-Таир гневаться станет! — Заголосили все трое, с коими княжна вышивала до того на платках.
И к выходу теснить меня стали.
— Умер княжич А-Таир! Горе у вас дома! С ума сошли людишки подлые, именем Нер и Хот! Сами захотели править! Советника Рина убили смертным боем. И А-Таира — тоже. — Со скорбью добавил я.
Непониманием сменилось выражение лиц. Потом неверием.
— Уходить тебе надо, княжна! Ибо насилу я выбрался, чтобы их упредить. Сюда идут с кинжалами окровавленными! — И дабы пошевеливались тетери сонные да бледные, стул подхватил да швырнул его в окно.
Взвизнули, заорали бестолково девки, руки к ушам прижимая.
А я уже, в комнату соседнюю сходив подушки с кровати приволок и в оконце разбитое их поставил.
— Кресало где? — Рявкнул я одной из служанок в лицо.
Ибо светляк — это хорошо, да лампа тут тоже была.
Та чуть в обморок не упала — пришлось самому искать. Насилу нашел в одном из ящиков, да, одну подушку распоров, поджег ее.
— Пожар! — Заорал я в окно. — Горим!
Да затем княжну белым-белую встряхнул.
— Ну же, бежим!
— Я… Я Нера дождусь… Не станет он…
— Дите пожалей, княжна, — мягко уговаривал я. — Ты ему нужна — а дите чужое ему зачем?..
— Его это дите… — Шепнула та почти неслышно. — Княжич слишком со Смертью заигрался. Не может от него детей быть… А хотел он…
— Вы трое — чтобы не слышали ничего, ясно⁈ — Рявкнул я на служанок. — Где ход потайной?.. Дуры, да сейчас этот Нер орать то же самое в окно станет, что ребенок его! Погубит и себя, и княжну!
— Тут ход, княжич. — Одна из них к ковру богатому на стене подошла да угол подняла. — За две улицы отсюда ведет.
— Теплое тогда княжне ищите, что на плечи набросить! И себе! Живо, сгорим же! — Смотрел я уже с опаской на подушки, огонь с которых на стены, дубовой доской оббитые, перетечь желал.
А все одно — одеться я им толком не дал, как одежды верхние в руки взяли — так и потащил по ходу, прикрикивая.
И этот ход использовали частенько — догадывался я, кем. Долго по ходу шли, через причитания и слезы, которые только моя ругань и могла пересилить.
Вышли, выбрались далече от княжеского терема — из постройки вышли, что возле постоялого двора стояла. Многие люди вокруг сновали — место удачное. Четырех барынь богатых не скрыть, но да я и не пытался — наоборот, возницу свистнул из тех, кто свободен был, да загрузились мы. Все меха княжне да служанкам ее отдал — сам мерзнуть решил.
— Подворье какого княжича сюда ближе? — Обратился я к самой сметливой барыне.
— Княжича А-Тиона.
— Слышал, возница? К нему правь, да поживее!
И стронулись спешно. Я только головой мотал, пытаясь понять, где находимся — да сообразил, когда увидел дым от пожара справа.
Все-таки занялся терем, даром что каменный. Ну и Рэм, ежели что, причину теперь имеет в ворота ломиться. Пожар в большом городе — горе большое.