Что делать?
Пока лихорадочно размышляю обо всем, гад поворачивается. Окидывает меня долгим пристальным взглядом. И кажется, начинает что-то подозревать. Как-то недобро он смотрит в мою сторону, прямо пропаливает глазами насквозь.
Надо срочно его внимание включить.
— А можно музыку включить? — выпаливаю.
Говорю, что попало. Просто мой взгляд мечется по комнате и вдруг наталкивается именно на музыкальный центр.
— Зачем? — мрачно бросает урод.
Так и смотрит на меня с подозрением. Прищуривается.
— Просто, — отвечаю как можно более невинно, а дальше приходится убрать одну руку с кубка, чтобы небрежным жестом поправить волосы.
Слишком уж подозрительно я сейчас перед ним стою. Он может решить, будто я держу в руках что-то. А этим жестом хоть бы немного подозрения развеять.
— Люблю музыку, — выдавливаю, нервно улыбаюсь.
Жду, что сейчас он опять поиздевается, скажет очередную мерзкую фразу, но ничего подобного не происходит.
— Какая музыка тебе нравится? — хмуро спрашивает он.
— Что-нибудь легкое, нежное.
— Медляк?
— Да, можно, — киваю.
И сама своим глазам не верю, когда он снова от меня отворачивается, приседает перед музыкальным центром, чтобы включить то, что нужно.
Теперь времени на размышления точно нет.
Шагаю к нему. Вплотную. Замахиваюсь. Со страха еще и зажмуриваюсь, потому что мне трудно ударить человека. Даже такого подонка!
И через секунду понимаю: что-то не так.
Кубок наталкивается на преграду. Но это явно не голова.
Когда распахиваю глаза, кубок уже летит в сторону, потому что этот сволочь, не оборачиваясь, успевает заблокировать мой удар. Просто выставляет руку так, что до головы не достает.
Кубок точно на камень натыкается. Именно таким образом ощущается внезапное столкновение с его рукой.
Теперь же мое единственное орудие защиты вылетает из пальцев от силы такого резкого соприкосновения.
Мой взгляд падает в сторону. На кубок, который катится по полу все дальше. На контрастно выделяющиеся на нем красный капли.
А через секунду глаза наталкиваются уже на руку, по которой я со всей силы сейчас ударила…
Смуглая кожа рассечена. Сильно. Льет кровь.
Уже от одного этого зрелища меня начинает колотить дрожь. Отхожу на несколько шагов назад и застываю под тяжелым взглядом. Как вкопанная.
Лютый резко поднимается, оборачивается и смотрит на меня в упор.
И да, теперь понимаю, что именно это прозвище подходит уроду идеально. «Лютый». Он именно такой.
Взгляд бешеный. Рот кривится в зверином оскале.
На человека слабо похож. Скорее на дикое животное, готовое в любой момент наброситься и растерзать. Хищник, от которого невозможно скрыться.
Леденею от ужаса, который сковывает по рукам и ногам.
Смотрю то на его в момент изменившееся и ожесточившееся еще сильнее лицо, то на окровавленную руку.
Он тоже смотрит. То на меня, абсолютно ошалевшую и застывшую. То на свою собственную руку, на глубокий и сильный порез от кубка. То на сам кубок, что валяется в стороне.
— Ты совсем охуела? — удивленно выдает Лютый.
Даже непонятно, как это вышло.
Молчу.
Не знаю, что именно такого было на том кубке, что настолько сильно по его руке проехалось и разрезало.
Мамочки…
А если бы я ему так голову рассекла? Убила бы?..
Страшно от одних мыслей. Но от его потемневшего взгляда еще страшнее. И в какой-то момент меня буквально подрывает.
Лютый и двинуться в мою сторону не успевает. Достаточно одного его вида. И того, как жестко смыкаются его квадратные челюсти.
Сама срываюсь с места. Бросаюсь прочь.
Никогда бы не подумала, что смогу так мчаться на каблуках. Лечу по коридору. Никакой возможности поразмыслить нет.
Действую на рефлексах.
Залетаю в единственную открытую передо мной дверь. Прямо в конце коридора. Захлопываю. Поворачиваю замок на все доступные обороты.
Лишь потом осматриваюсь по сторонам.
Ванная комната. Здесь нет окон. Хотя вряд ли бы окна мне помогли с учетом того, на каком этаже мы находимся.
Десятый? Пятнадцатый? Я не считала, но ясно, что очень высоко.
Меня всю колотит. Оглядываюсь, не понимая, как теперь быть дальше, как защититься.
Тяжелые шаги по ту сторону двери будто раскаты грома. Вздрагиваю от каждого. А после короткое затишье. От него еще страшнее.
Но тишина длится недолго.
— Открывай, — от хриплого голоса по всему телу пробегают ледяные мурашки.
— Позже… — выпаливаю. — Я позже открою. Не сейчас.
— Открыла, блядь!
Рявкает так, что у меня дыхание перехватывает.