Тем временем, его пальцы сминают низ моего комплекта. Единственный клочок одежды, который остаётся на мне.
— Что молчишь? — рычит.
Тянет белье так, что ткань потрескивает и больно впивается в мою кожу.
— Ну! Отвечай, — требует.
— Для себя, — выдаю с горечью.
— Нет, — усмехается. — Для меня. Но на будущее запоминай. Без этих тряпок ходить будешь. Так удобнее. Задрал юбку и выебал.
На последних словах он раздирает кружево окончательно, оставляя меня абсолютно обнаженной и беззащитной.
Ненавижу его… ненавижу!
— Сволочь! — вскрикиваю Лютому прямо в лицо.
+++
промо на книгу Валерии "Начисто"
SYcPCywE
кстати, сегодня на эту книгу действует хорошая скидка - https://litnet.com/shrt/tYai
15
Он только усмехается в ответ. А потом вдруг накрывает меня ладонью между ног. Сжимает так, что я вся обмираю и затихаю, не в силах больше ничего выпалить. Тут не до криков становится, не до слов. Вообще не до чего. Никто и никогда так до меня не дотрагивался. Ни один мужчина такого себе не позволял.
Да вся эта ситуация просто дикость.
Волна ледяной дрожи пробегает по телу. Застываю под этим грубым похотливым прикосновением. Даже слезы замерзают от ужаса.
Нет, нет, нет.
Точно множество железных молоточков бьют по вискам.
— А что ты так резко затихла? — хрипло бросает Лютый.
Больше не делает никаких движений. Но руку от меня не убирает.
— Громкая ты, смотрю, — хмыкает. — Давай, еще покричи.
Смотрю на него и не могу дернуться. Да просто шелохнуться не выходит под таким давлением.
— Тебя как зовут? — вдруг спрашивает он.
— Надя, — роняю прерывисто, едва различимым шепотом.
— Как? — хмурится, повышает голос. — Громче. Не слышу.
— Надежда, — выдаю чуть дыша.
Он опять ухмыляется. Мрачно. Как-то… порочно. Но все в нем такое. Взгляд. Повадки. Он весь будто пронизан чем-то хищным и грязным. А еще он точно одним своим видом давит, гасит любое сопротивление, постоянно вводит в оцепенение.
— Надежда, значит, — повторяет мое имя, будто смакует. — Надя.
От него это все звучит жутко. Этот обманчиво мягкий тон. И взгляд, который становится все темнее с каждой прошедшей секундой.
— Уберите руку, — бормочу сдавленно. — Пожалуйста. Уберите. Не надо…
— Что — не надо? — интересуется он с расстановкой.
— Ничего не надо, — выпаливаю. — Трогать не надо.
— Ладно, — говорит Лютый. — Руку уберу.
И действительно делает это. Неожиданно легко соглашается.
Уже чувствую в этом подвох. И не зря.
Скоро чувствую гораздо больше.
Его. Всего. Там, где была рука. Теперь… это! От такого ощущения аж подбрасывает.
Между нами теперь ничего. Совсем. Никакой преграды. Голая кожа.
— Не надо, нет, — брякаю в отчаянии, дергаюсь под ним, безуспешно стараясь выползти, хоть немного отстраниться. — Вы же обещали. Вы сказали. Вы…
— Руку убрал, — выдает будто издевается. — Что опять не так?
— Все! Пусти, пусти, — шиплю.
Пальцы сами сжимаются в кулаки. Бью его по груди, изо всех сил. Но он и бровью не ведет, просто наблюдает. А потом легко захватывает мои запястья одной рукой, заводит за мою голову, вдавливая в кровать.
— Заигралась ты, Надя, — хлестко заявляет Лютый.
Смотрю на него. Застываю от того, как выглядит его лицо сейчас. Жестко, мрачно.
— Завязывай это, — припечатывает.
— Что? — всхлипываю.
И злюсь на саму себя за беспомощность, за то, что ничего не могу сделать этому гаду. Чувствую себя такой слабой, жалкой. И грязной… от того, что он со мной вытворяет, как лапает, как унижает всем этим.
— Хватит целку из себя строить, — цедит Лютый сквозь зубы.
— Я не строю… я…
— Целки по таким блядским клубам не шатаются. И блядские шмотки на себя не цепляют.
Он не верит. Даже слушать не хочет.
Какой же он скот!..
Лютый наваливается на меня, вдавливая в кровать всем своим весом. Кричу. Зажимаюсь.
И тут звонок в дверь. Резкий, пронзительный. Сначала даже не понимаю, что это.
Вся сотрясаюсь от рыданий, в ушах до жути шумит. Здесь и почудиться всякое может.
Но мне не чудится. Все реально. Потому как звонок повторяется снова и снова. А потом уже вообще не прекращается.
— Блядь, — рявкает Лютый, оборачиваясь назад будто на автомате.
И даже чуть хватку ослабляет, так что я опять начинаю дико вырываться. Но это не особенно помогает.
Теперь к звонку еще и грохот прибавляется. Гулкий, громкий. Такие удары, что кажется, входную дверь сейчас вынесут.