— Пап, не надо! — слышался замученный голос Свирепого, который явно пытался отговорить своего вечно неспокойного отца свернуть с намеченного пути, что вел, очевидно. прямиком к нам.
— Кыш, сказал! Я просто хочу убедиться, что с мелкой все в порядке!
Я улыбнулась. натягивая на себя одеяло до самого подбородка и пытаясь прикрыть Лютого, который как всегда плевать хотел на свою наготу.
— …а то ты из зала не почувствовал! — усмехнулся Лютый, когда Ледяной появился на пороге спальни, рассматривая нас как всегда излишне нескромно, настойчиво, и явно лукаво.
Выглядел Ледяной как всегда браво, нахально, но при этом так харизматично, как мог выглядеть только великий король Полярных Беров.
— Ну простите, что помешал вам еб…
— Пап!..
Ледяной закатил глаза, покосившись недобро на своего младшего сына, который как всегда из смущения и уважения даже в комнату не вошел, оставшись за порогом, и предприняв вторую попытку выразить свои мысли:
-..что помешал тра…
— ПАП!..
— Да епа маты Вырастил вшивых грамотеев с золотыми яйцами на свою голову!! — всплеснул недовольно своими мощными ручищами отец, — Скажи тогда, как нужно, чтобы не ранить ваш хренов слух!
Кажется, на секунду Свирепый задумался, приглушенно проговорив и прозрачно краснея:
— …Ну… помешал улучшать генофонд будущих поколений новой популяции беров.
— Чего?!..
От вопля отца Лютый лишь устало закатил глаза, а я безуспешно пыталась сдержать свой смех, кусая кончик одеяла и наблюдая за этими большими, красивыми мужчинами, которые были семьей, но при этом были так не похожи друг на друга.
— В наше время это ваше улучшение называлось одним простым незамысловатым словом…
— Не надо, пап!
— Да тьфу на вас ей-богу! Аж есть захотелось — пробурчал недовольно Ледяной, отпихивая с порога своего младшего сына и устремляясь в коридор, метнув взгляд на Лютого, — вы бы поосторожней упражнялись на полу-то! Девчонка еще не закаленная! Хотя бы шкуры под зад подложите, а то следующие пару недель целоваться получится только с соплями!
— Сами разберемся, — сухо сверкнул своими глазами Лютый, явно давая всем понять, что нам как бы помешали, и двое из четверых в этой комнате явно лишние.
Хмыкнув себе под нос что-то явно веселое и язвительное на своем языке, отец окинул нас долгим многозначительным взглядом, выгнув бровь, но все-таки промолчал, выйдя так же быстро и резко, как и появился здесь.
— Прошу прощения за вторжение, — виновато изогнул свои красивые губы Свирепый, смущенно потоптавшись на пороге и так и не смея поднять своих бирюзовых глаз на нас, — вы знаете его…
— Забей, брат, все в порядке, — кивнул Лютый, на что Свирепый стремительно ретировался, словно только этого и ждал.
Но не прошло и пары минут, как послышался громогласный ор Короля видимо из кухни:
— Хрен вам моржовый во все дыры!!! Кто сожрал последние пирожки?!
Больше я не могла сдерживаться.
Я хохотала от души, вытирая слезы с глаз и тяжело протяжно выдыхая, чтобы не задохнуться от этого безудержного веселья.
Лютый посмеивался, вытянувшись рядом, а скоро все-таки последовал совету своего гипер эмоционального и супер прямого отца, стащив с кровати шкуры, на которые переложил меня, укрывая сверху одеялом.
Вышло просто идеально — не холодно. не мокро, а главное не так безумно жарко, как было еще пару минут назад.
Блаженно растянувшись на мягких шкурах, которые щекотали кожу. я была безмерно рада.
Просто рада тому, что я снова могла чувствовать!
Рада, что рядом со мной был мой муж, который пусть и был хоподнее льда и безжалостнее самой жуткой вьюги, но зато только рядом с ним я чувствовала впервые себя счастливой, гармоничной и такой….на своем месте. Словно я, наконец, попала в ту точку мира, которая была моей от рождения и ждала все эти годы только меня одну.
Прижимаясь спиной к обнаженной горячей груди Пютого, и уткнувшись кончиком носа в обнимающую меня руку, я была словно ручная нежная кошечка, которая была готова замурлыкать и растаять в этих сильных больших руках.
Теперь все было просто идеально…если бы только не этот грохот и недовольное бурчание в коридоре, когда Ледяной шел обратно из кухни в общий зал, где, скорей всего, уже все попрятались, забившись в щели между льдом и притворившись обглоданными тушками тюленей.
Лютый усмехнулся в мою макушку, пробормотав:
— …Лишь бы кухню не разнес.
Вот уж точно! Удивлюсь, как этот ледяной огромный дом вообще все еще стоял в целости и сохранности, прикидывая силу, мощь, а главное характер отца, от взгляда которого все начинали разбегаться в рассыпную еще то того, как он успевал открыть свой рот и что-нибудь пророкотать.