— Пятеро погибли, двенадцать в больнице в состоянии искусственной комы.
Я в ужасе закрыла рот руками, не в силах поверить в то, что этот кошмар коснулся не только нас, но и невинных людей, которые не подозревали о внутренних распрях мифических существ, о которых нормальный человек не будет даже думать!
— Ноу нас ведь есть чай! Мы должны…
— …ИХ уже не спасти, — голос Лютого не дрогнул, как и его холодные колкие глаза, в которых словно не было и капли боли или сожаления, — доза слишком велика для людей, и время ушло. Ты сама видела, что происходило с одним из нашего рода, когда в его тело попала эта доза. Теперь представь, что может быть с человеком.
Я закрыла глаза, пытаясь проглотить тошноту и желчь, которые поднимались по горлу. не думая о том, что было с несчастными людьми, до сих пор с ужасом видя перед собой большое тело Бера, которое содрогалось и выгибалось так, что в нормальном состоянии ему это было бы просто недоступно.
Ему повезло.
Рядом были его братья, которые оказали помощь в первые же секунды беды, и наша крошка Мия, которая приготовила всеми нелюбимый за вкус чудо-чай.
По крайней мере, отравившийся Бер был жив и здоров, а Отец сдержал свое слово, относительно того, что утром парень будет бегать кросс по ледяным равнинам, пока не придет в себя.
Нет, Отец не заставил его бегать, но рано утром вошел в комнату. куда осторожно положили обездвиженного Бера накануне, и. посмотрев на то. как тот сладко спит, рявкнул так, что ледники над нашими головами дрогнули:
— Упал, отжался!!!!
И пусть боги упасут нас от такого будильника во веки вечные, потому что он поднимет даже глухих, контуженных и парализованных по самые ресницы, когда бедолага Бер подскочил с кровати едва живой. бледный и с трудом стоящий на дрожащих ногах, рухнув на пол под одобрительное мычание своего Короля:
— Неплохо! Реакция есть — дети будут…ну, ладно-ладно. Ложись уже, спи, пока не поправишься.
Вот только не думаю, что после такого пробуждения у мужчины возникло желание снова погрузиться в глубокий лечебный сон, даже если Отец ушел, одобрительно похлопав воина по плечу.
И снова мои мысли беспорядочно метались по кругу, цепляясь то за одно, то за другое в мыслях об этом проклятущем яде, который причинил всем столько вреда, подкосив даже огромного Бера…
…Минуточку.
Ну, с людьми понятно — они слабее, беззащитнее и все такое.
А дети?!..
Или малыши-мишки уже рождаются с врожденным иммунитетом к яду, который у них утрачивается в течении жизни?! Опять же, кроме разве что Кадьяков, которые страдают от действия этой гадости меньше всего, и то лишь потому, что их прививают к нему постепенно с рождения, увеличивая дозу, как рассказывал Север.
Лютый как всегда учуял заранее мой боевой настрой, когда его губы чуть дрогнули и он великодушно кивнул своей белокурой головой, словно приглашая выдать все то, что носилось бешенными тараканами в моей шальной голове:
— Я правильно понимаю, что доза яда в молоке была такой большой, что мы едва не потеряли одного из воинов? — дождавшись кивка от Лютого, я прищурилась, вглядываясь в его глаза, чтобы не пропустить ни одной эмоции, которую смогу ухватить за ледяной хвост…если вообще смогу увидеть, — А как же дети? Если все мы пили одно и то же молоко, почему тогда с детьми все в порядке?…
Мысленно я несколько раз перекрестилась и глубоко вздохнула — и, слава богу, что с нашими детьми было все в порядке! Понять бы еще, почему так случилось?
Истина где-то рядом, да?
— Едва ли ты знаешь про состав молока медведицы… — начал было Лютый, когда я вскочила снова, вытаращив на него глаза и ахнув:
— Медведиц доили?!
Лютый замолчал, смерив меня снисходительным взглядом и криво усмехнувшись
— А что, похоже на то?
-..Да кто ж вас знает!..мне кажется Папа вполне и на такое бы решился… — пробормотала я, видя, как Лютый сокрушенно покачал головой, едва удержав в себе смех, и продолжив так же размеренно и поучительно:
— Молоко коровы для маленьких Беров слишком пустое. Не знаю, чем кормили детей столетия назад, но мое детство прошло на молоке северных оленей, в которое добавляли рыбий жир.
— Фу, господи, — передернуло меня всю, отчего я снова повалилась под бок своего медвежьего мужа, стараясь особо не представлять эту ядерную смесь жира с жиром, которая сделала из хрупкого малыша с голубыми глазами вот такого язвительного сексуального громилу, притихнув и понимая, что это еще не все, и Лютый только подходит к сути вопроса.