Все большие и мускулистые, белокурые, и, к огромному счастью, облаченные с какие-то светлые одежды, сшитые, словно из кожи, а некоторые даже в светлых свитерах. А еще здесь были мои ученики. Всего трое. Те, кто всегда ходил с косами, опускающимися по позвоночнику до лопаток. Они были выше и мощнее остальных, и вышли вперед, улыбаясь и махая мне руками:
— Привет, Злата!
— Добрый день, — прохрипела я, отступив назад сильнее, и почти впечатываясь в грудь Лютого, глядя лишь на одного из них, того, кто победил в битве за обладание мной и был явно не согласен с тем, что Лютый вмешался, потому что даже сейчас его пронзительные светлые глаза смотрели на меня жадно и злобно не боясь даже того, что Лютый был рядом, и его глаза горели, как символ того, что я принадлежу ему. И только ему.
— Даже не поздороваешься? — прозвучал за мной колкий и надменный голос Лютого, и я бы даже не поняла, к кому именно он обращался, если бы глаза того воина не сверкнули хищно и злобно, когда он ответил в тон Лютому, глядя в его глаза через чур напористо и вызывающе:
— Нет.
Свирепый свел брови, рыкнув что-то отрывисто и явно предупреждающе на их непонятном, мелодичном языке, только на воина это не произвело должного впечатления, когда он лишь хмуро хмыкнул, демонстративно повернувшись спиной и размеренно зашагав снова вглубь огромного ледяного зала, когда Свирепый прорычал ему в спину, сжав свои огромные кулачища:
— Ты переходишь все границы, Морозный!
— Их перешел не я, а твой брат.
Мужчина даже не потрудился обернуться, чтобы встретиться с хмурым и тяжелым взглядом Свирепого, грудь которого начинала тяжело подниматься и падать, словно он изо всех сдерживал в себе ярость:
— Он законный сын твоего короля!
— Изгнанный сын!
Я подпрыгнула от утробного, низкого, раскатистого рычания, которое прошло вибрацией по полу, вырвавшись из тела Свирепого, когда тот дернулся вперед, но Лютый крепко схватил брата за руку, сухо и холодно проговорив:
— Оставь его. Я разберусь.
Окружающие нас на почтительном расстоянии мужчины, недовольно заворчали практически все одновременно, отчего под ледяными сводами раздалось практически вибрирующее гудение, которое оборвалось так же резко, как и началось, от единственного голоса, который раскатисто и властно пророкотал:
— Что за сборище, морозную мать вашу?! Что? Тюлени закончились? Вся рыба выловлена? Ни у кого больше нет дел? Так может тогда вынесем шезлонги на солнышко и позагораем, чтобы вас всех моль почикала по самый яйца?!..
Я еще никогда не видела, чтобы такая масса больших мужских тел рассеивалась в мгновение ока!
Даже Гризли так не испарялись, услышав злобный рокот Сумрака, когда в очередной раз что-то натворили! Сомнений быть не могло…даже если бы Свирепый не поморщился, проговорив куда-то за свою спину:
— Пап, а можно потише и поскромнее? У нас гости.
— Ая по-твоему совсем нюх потерял, сопля мохнатая?…
Я с трудом проглотила неуместную улыбку, как-то вся вытянувшись и собравшись, когда из-за Свирепого показалась мощная фигура отца Лютого и его милейшего брата. А так же единственный правитель и чистокровный Бер, носитель единой крови — Бер Ледяной.
Я была много наслышана о нем от Мии.
Девочка его очень любила, часто отлучаясь видимо прямо сюда, пропадая целыми днями в этом морозном полярном царстве, хотя и часто смеялась, что Ледяной весьма своеобразный, и кнему нужно привыкнуть, чтобы понять.
Судя по всему, так оно и было, точно я еще понять не могла, был ли он «Морозным Величеством», как его называла Мия, или «полоумным стариком», как его называл Лютый, но вот, что отец ребят был мощный и до рези в глазах харизматичный мужчина — сомнений не было совершенно.
Трудно было определить его возраст по виду, но выглядел Ледяной чудесно — высокий, статный, с мощной грудью, и широкими плечами, с довольно резкими чертами лица, отчего выглядел мужественно и даже немного жестоко.
Прямой нос, тонкие губы, широкие скулы, густые светлые брови и невероятные глаза — словно прозрачный лед — колкие, острые, но любознательные и чуть лукавые, слегка прищуренные, и словно излучающие силу и твердость. Такому лучше не попадаться на пути, если он что-то замыслил.
У Ледяного были необычные волосы — белоснежно-серебристые, зачесанные назад в хвост, который был скреплен под основанием шеи каким-то кожаным шнурком.