— Мы так гордимся тобой, сестренка! Ты большая умничка! На твоем месте любой бы впал в жуткую панику и забился в истерике, ты же ведешь себя достойно Королевы!
Оу, я снова вся должны была покраснеть и покрыться испариной.
— Наша Снежная Королева, — выдохнула Мия, явно широко улыбаясь, судя по тому. как звучал ее сладкий мелодичный голосок.
— Твой муж обязательно выяснит, кто посмел причинить тебе вред, можешь даже не сомневаться, но не думай об этом, ладно? Главное, что все обошлось одним испугом. Твое онемение скоро пройдет. Тело бы излечилось само, постепенно выводя яд через кожу с потом, но это слишком длительный процесс, особенно для человека. Поэтому придется выпить волшебный чай тетушки Зои…не скажу, что он приятный на вкус, но ради того, чтобы двигаться и чувствовать, можно вынести и это.
Я вся расслабилась и мысленно свернулась в клубочек, словно мурлыкающая кошка под боком у своего брата, который был таким теплым, внимательным и невероятно красивым.
Пожалуй, только рядом с Севером и Мией я чувствовала себя по настоящему спокойно и полностью раскованно, не боясь что-то сказать или спросить, не обдумывая свои мысли.
— Когда я впервые увидел Мию. в моей крови было столько яда, что я едва мог дышать, — я слышала, как в красивом, обволакивающем голосе Севера засквозила та нежность и трепет, которые всегда полыхали в его синих глазах при взгляде на свою миниатюрную жену, — она спасла меня, вычислив весь яд из ран, но он попал в кровь слишком сильно и больше двух недель я отличался от трупа только тем, что дышал. Я был на твоем месте, сестренка, я знаю, каково это — быть запертым в собственном теле, все слыша и понимания. Способность чувствовать ко мне вернулась спустя пару дней, но шевелиться я не мог, пока не выпил отвара.
Немного помолчав, Север продолжил, развлекая меня разговорами и новыми интересными фактами, о которых я не слышала ранее и как всегда завораживая своим голосом:
— Кадяков кормят этой травой почти с рождения, добавляя по капельке в молоко.
Это придумал мой прадед, когда впервые Кадьяки узнали о свойствах этой травы.
Первый Бер, в чью рану она попала был парализован долгие месяцы, и, в конце — концов, умер не от ран, а от истощения, не в силах пошевелиться. Тогда никто не использовал ее, как средство для ведения войны…мой отец всегда натирал место вокруг глубоких ран соком, чтобы кожа онемела, прежде чем зашивать ее…
Когда Север замолчал, я подумала, что Бер загрустил, вспоминая своего погибшего отца. Может, так и было, только скоро кровать затрещала и скорей всего прогнулась, судя по тому, как завибрировал воздух, когда он быстро проговорил:
— Допрос закончен.
— Ты и его слышал? — ахнула Мия по другую сторону от меня.
— Не слышал, по эмоциям определял.
Теперь в локаторы превратились не только мои внутренние уши, но и все, что было во мне, стараясь понять и услышать хоть что-нибудь: крики о помощи, мольбы о прощении, плачь и рыдание раскаивающейся Луны, которую раскусили, как грецкий орешек мощными клыками. Как-то с трудом верилось, что Лютый сделает ей что-ни будь физически, но вот выгнать, например, мог…
— И как же все решипось? — взволнованно и отрывисто выдохнула Мия, явно разделяя мои встревоженные чувства в отношении всей этой жуткой и неприятной ситуации.
— Сейчас все узнаем…
Ох, как же я была взволнована и напряжена, снова прислушиваясь и не слыша совершенно ничего, поняв, что теперь мы в комнате не одни, лишь когда родной, морозный и колкий аромат коснулся меня, наполняя трепетом и внутренним жаром в ожидании развязки этой истории. А еще послышался глубокий и совсем не скромный вдох со свистом ноздрей, и раздался бас Янтаря:
— Ух ты! Спокойна, как удав! Вся в меня!
— Приготовили? — при звуке этого голоса все внутри меня задрожало и налилось негой, даже если сейчас он снова звучал холодно и както излишне сосредоточенно.
— Да, сейчас остынет и можно будет дать, — быстро проговорила Мия, явно ожидая услышать от Лютого совсем иное, каки я.
— Спасибо…
— Брат, так что?.. — осторожно и как-то вкрадчиво спросил Север, словно боясь задеть Лютого даже неправильной интонацией, думая, что он взорвется от своих эмоций, которых я не видела и даже не могла ощутить.
-..бред какой-то… — выдохнул Лютый так тяжело и сипло, словно на его плечи опустилась вся тяжесть мира, заставив меня содрогнуться в желании обнять его, чтобы показать, что я рядом…даже если поддержка и одобрение ему были не нужны и чужды.
— Бред. Точно, — пробасил Янтарь рядом, вдруг хмыкнув, — А еще Нефрит явно выбрал не ту профессию в мире людей! Ему бы не в модели, а в следователи!