― Правда?! Тогда в твоих ладонях, которые ты так старательно, милая, прячешь за спиной, абсолютно ничего нет, так? ― усмехнувшись, констатировал герцог.
А потом и глазом моргнуть не успел, как он оказался за моей спиной и ловко, но аккуратно разжал мои пальцы и вот незадача вновь забрал артефакт уже во второй раз.
Я недовольно нахмурился.
― И как прикажешь это понимать, Рика? ― спросил строго.
"Ну-ну, решил включить декана факультета воздушников, а вот не страшно ни капельки".
Так я думал, пока он не повысил голос. Его стальные нотки пробрали до мурашек. Нервно сглотнул. Герцог рвано вздохнул.
― Молчание тебе не поможет, просто скажи правду и станет легче.
"Ой, сомневаюсь, что тебе станет легче от моей правды, но выбора ты мне не оставил. Правду так правду".
Только для начала надо взять с него клятву. Это поможет мне хоть на время обезопасить себя.
И так начнём…
― Эдвард, прежде чем я расскажу тебе правду, на которой ты настаиваешь, поклянись, что после услышанного не отправишь меня в блаженный дом.
― Рика! Ты, что такое говоришь? ― удивлённо воскликнул герцог.
― Поклянись, ― настаивал я.
― Хорошо, клянусь своим титулом, что не отправлю тебя в дом для душевнобольных. Такая клятва подойдёт?
Я согласно кивнул, усевшись в рабочее кресло герцога в его домашнем кабинете, начал рассказывать ту правду, которую так долго от него скрывал и не думал, что когда-нибудь мне всё-таки придётся её выложить.
Я начал, не спеша свой рассказ, старательно подбирая слова. Когда дошёл до момента возможного обмена душ, герцог вскочил со своего места и позвонил в колокольчик.
Теперь уже подскочил я, взвизгнув:
― Ты же обещал!
― Я помню, успокойся, ― спокойно ответил герцог.
Через минуту в кабинет вошёл дворецкий со словами:
― Что изволите, ваша светлость?
― Графин коньяку и чашечку крепкого кофе.
― Сию минуту, будет исполнено.
Дворецкий ушёл.
― Продолжай Рика, очень увлекательная история.
А у меня как-то желание резко пропало рассказывать. Судя по его реплике, он мне не верит ни на йоту. И что мне делать?
Вскоре дверь открылась и вошла служанка с подносом, на котором стоял графин с коньяком и чашка кофе с печеньем.
― Графин мне, кофе герцогине, ― велел Эдвард.
― Рюмочку? ― предложила услужливо служанка.
― Стакан.
Неподдельное удивление отразилось на её лице, и она испуганно залепетала:
― Это же не водка, ваша светлость, чтобы стаканами-то глушить.
Криво усмехнувшись, герцог ответил:
― Просто её светлость тут занимательные вещи рассказывает, что появилось сильное желание, напиться…
Я сочувственно вздохнул. Не знаю кому больше себе или Эдварду.
Герцог, после ухода служанки, налил коньяк на два пальца в стакан и, глядя сквозь него сказал:
― Продолжай Рика, чего замолчала? Чувствую грядёт самая интересная часть твоего рассказа, м?
― Именно, Эдвард, ― прошипел недовольно, не хуже его фамильяра.
― Надо же! ― воскликнул он, ― тогда тем более я весь во внимании, и что же произошло дальше?
― А дальше-е хозяин, вмешалась я, и парень получил своё временное тело, срок которого истёк через год, ― ответила за меня белоснежная змейка, вползая на его рабочий стол.
Герцог от услышанного залпом осушил содержимое стакана, закашлявшись.
― Шейла, да ты!
― Да хозяин, я знаю, что вся такая замечательная… Так что всё сказанное парнем, вернее душой в теле вашей невесты, правда.
Герцог, не раздумывая глотнул прямо с графина.
― Так ты Шейла утверждаешь, что душа Рикарды, сейчас где-то блуждает в другом мире, так?
― Существенная поправочка, хозяин. Душа герцогини Лундберг спокойненько себе обитает в настоящем теле этого парня, но, увы, в другом мире.
― Час от часу нелегче, ― пробормотал герцог, опадая в кресло.
― Не печалься хозяин, выход есть, ― ответила змейка, ― ползая по столу туда-сюда, ― нам всего-то нужно найти ведьму и дело в шляпе, ― вещала она.