— О, так все дело в этом? Сила любви? — усмехнулся Малфой. Запрокинув голову, он осушил очередной бокал и тяжело сглотнул. — Я не идиот, Поттер. Просто… все не так-то просто. Для меня.
— Значит ты, вероятно, фокусируешься не на том воспоминании.
— И что ты предлагаешь?
— Я не смогу тебе с этим помочь, пока ты мне не скажешь, что уже ты пробовал.
— Я полагаю, ты предложишь мне использовать мою жену, — огрызнулся Малфой, голос его внезапно сделался злобным. — Или, может быть, сына?
Гарри пожал плечами.
— Если для тебя это сработает.
— Да пошёл ты. Я их люблю.
— Я и не говорил, что не любишь.
— Но, по-видимому, не так сильно, как кое-кто.
— Я не использую в своём воспоминании Джинни, — ответил ему Гарри. Это была правда. — Или детей. Или друзей, раз уж на то пошло.
— Тогда что…
— Сириус.
Малфой ничего не ответил, только поднял на него глаза, пристально вглядываясь. Гарри осознал слишком поздно, что он уже все понял сам.
— Надо же, — он опустил взгляд и отвернулся, о чём-то размышляя, а потом вновь посмотрел на Гарри, который в этом момент готовился услышать очередное остроумное замечание.
Но он ошибся.
— Даже после стольких лет?
Гарри вздрогнул, припомнив призрачную фигуру лани, что однажды повстречалась ему в лесу.
— Всегда.
***
Гарри не сообщил никому о внезапном изменении в расписании матчей, кроме тех, с кем они непосредственно встречались на поле для квиддича. Сначала он просто не придал этому значения, а сама Джинни не заметила никаких перемен, потому что ремонт дома на Гриммо-Плейс мало чем отличался от целого дня, проведённого им на поле: возвращался он таким же грязным и весь в синяках. Когда несколько месяцев спустя на него внезапно нашло озарение, он решил, что не стоит тревожить Джинни по пустякам; кроме того, она могла проговориться об этом Астории, и тогда Малфой будет знать, что это он, Гарри, обо всем проболтался, и просто напросто перестанет появляться на Гриммо-Плейс.
Он и без того однажды едва не перестал.
— Это, черт возьми, просто бесполезно, — Малфой, потеряв терпение, отправил палочку в полёт; та, стукнувшись об стену с ярким снопом искр, закатилась под комод.
Гарри только вздохнул и призвал палочку обратно, ненароком обратив внимание, что даже после стольких лет, ее древесина из боярышника все ещё теплом отзывается на его крепкую хватку.
— Мне кажется, что ты просто слишком сильно стараешься.
— Может мне тогда нужно стараться меньше? — издевательски протянул Малфой, выхватывая у него из рук протянутую палочку. — Я бы лучше сыграл в квиддич.
По правде говоря, Гарри тоже предпочёл бы сыграть в квиддич. Он не просто так долгое время откладывал модернизацию Гриммо-Плейс, на то была веская причина: этот дом являл собой сущий кошмар, и таким темпом ремонт обещал занять годы. Тем не менее, когда-то ему удалось научить вызывать Патронуса даже группу подростков, и если это значило, что таким образом, вместо этих раздражающих интернов, он сможет работать с Малфоем — что ж, ради этого можно было потерпеть пыль и периодические проявления агрессии, в том числе в виде укусов, со стороны домашней мебели.
Это уже не говоря о том, что Малфой все ещё отказывался появляться в баре. А так Гарри хотя бы дважды в месяц имел возможность поговорить с ним наедине — их общение на работе в расчёт не бралось.
— Съешь, — приказал Гарри, бросая ему плитку шоколада. За прошедший месяц он довольно быстро разобрался в предпочтениях Малфоя: просто приносил с собой целый набор и наблюдал, что из этого он съедал в первую очередь. Сегодня за дверью его дожидался заказ из Сладкого королевства — полная коробка темного шоколада с соленой карамелью. Если Малфой и заметил что-то, то виду не подал. — И отдохни. Мне бы, кстати, не помешала твоя помощь.
Два часа спустя они оба были с ног до головы покрыты пылью, Гарри заработал себе столько заноз, что оказалось сложно их всех сосчитать, а ещё его пытались задушить занавески — дважды. Малфой продолжал смеяться, как ненормальный, и хотя он точно так же стал жертвой грязи и деревянных щепок, у него, казалось, был какой-то иммунитет к более магическим по своей природе кровожадным наклонностям этого дома.
— Сожги их, — пробормотал Гарри, растирая шею. Малфой, все ещё продолжая ухмыляться, предал сорванные с окон занавески огню. По дому разносился невыносимый визг, когда под действием пламени они съёживались до тех пор, пока от них не остался один лишь пепел. — Я куплю себе новые.
— Новые занавески тебе не помогут. Сам дом тебя ненавидит, мебель и все остальное здесь ни при чем.
Гарри чихнул, выдыхая пыль.
— И что ты предлагаешь?
— Будь здоров, — Малфой не предпринял никакой попытки, чтобы помочь ему подняться на ноги — вместо этого он просто повалился на диван, закидывая за голову руки. — Я предлагаю снести здание и начать все с чистого листа.
— Что? — Гарри приподнялся, опираясь на колени. — Ты думаешь, я должен его снести?
Малфой пожал плечами.
— Это всего лишь дом.
— Это дом Блэков.
— И что? Мы сровняли с землей Мэнор, а ведь моя семья владела им в два раза дольше, — наверное, Гарри уставился на него с непередаваемым выражением лица, потому что Малфой, растерявшись, моргнул: — Мерлин, Поттер, ты хотя бы иногда заглядываешь в Пророк?
Гарри не стал спрашивать, почему они снесли Мэнор (он и сам знал ответ на этот вопрос), но ему все равно было трудно в это поверить. Хотя это прекрасно объясняло то, почему Джинни безо всяких пререканий отвела детей на вечеринку в честь дня рождения Скорпиуса.
— Мне… — начал было Гарри, но захлопнул рот прежде чем успел закончить предложение. Нет, ему не было жаль. Хорошо, что это место исчезло с лица земли. — И где вы теперь живете?
— Мои родители большую часть времени проводят заграницей. У нас с Асторией есть дом на юго-западе Криклейда. Конечно, это не Мэнор, но нас вполне устраивает.
— Я не собираюсь сносить этот дом. — Гарри не знал, как правильно ему объяснить — несомненно, было бы в разы проще просто сровнять его с землей и позволить строителям заново возвести фундамент. Это освободит его и от необходимости решать проблему с чарами Фиделиуса. — Я не могу. Просто… Он принадлежал Сириусу.
Малфой вздёрнул брови. Даже со своего места Гарри мог различить, как в намеке на ухмылку приподнялись уголки его губ.
— Стал сентиментальным, Поттер?
— Да пошёл ты. Я и не ждал, что ты поймёшь.
— Я понимаю лучше, чем ты думаешь, — лицо его не выдавало никаких эмоций. — Как бы там ни было, ты хочешь продолжить избавляться от оставшихся занавесок? Или я вернусь к прерванному занятию — буду стараться не стараться слишком сильно?
— Было бы проще, если бы ты рассказал мне, что за воспоминание ты использовал. А так я просто действую вслепую.
— Мы могли бы сейчас играть в квиддич.
Гарри застонал.
— Чем быстрее ты с этим разберёшься, тем скорее мы сможем вернуться обратно на поле.
— Я об этом не просил.
— Хочешь уйти?
— А у меня есть выбор? — Малфой приподнялся на месте.
— Ты здесь по своему собственному желанию.
— Если я уйду, ты оставишь меня в покое?
— Вероятно, нет, — признал Гарри.
— Прекратишь терроризировать моих интернов?
— Я их не терроризирую.
— Перестанешь доставать меня и приглашать в бар каждую чёртову пятницу?
— Я не приглашал тебя каждую пятницу, — Гарри правда этого не делал. Не делал же? — Почему ты ведёшь себя как полный придурок? Я просто пытаюсь тебе помочь.
— Лжец. Ты пытаешься помочь себе, — сказал Малфой, закинув ногу на ногу. На нем были лишь обычные брюки в сочетании с белой рубашкой, — практикуясь, он стянул с себя мантию, — так что ранее Гарри имел отличную возможность следовать взглядом за его длинными ногами, пока он бродил туда и обратно, пытаясь вызвать Патронуса. — Скажи мне одну вещь: что я за это получу?
— Мою бесконечную благодарность? — предложил Гарри, но в этом была лишь доля шутки. Он в самом деле ненавидел этих интернов. Малфой приподнял бровь и Гарри вздохнул: — Ты что, правда просишь меня о компенсации?