Он принял долгий душ, оделся и позавтракал под звуки бегающих вниз и вверх по ступеням маленьких детских ножек, в то время как подарки уже были распакованы и разбросаны по полу под аккомпанемент стука, визга и других самых разных звуков, выражающих крайнюю степень энтузиазма. К тому моменту, когда Гарри удобно устроился на диване с кружкой какао в руке, Джеймс и Лили уже оба уснули (Лили у него на коленях, прижимая к себе своего нового карликового пушистика; Джеймс свернулся в клубок прямо под рождественской елью, сжимая в руках ручку от подаренной ему метлы), а Альбус явно собирался последовать их примеру. Он широко зевал, но, видимо, твёрдо решил не засыпать — настолько ему хотелось поиграть с новым снитчем, который Гарри ему подарил. Тем более, что снитч был самым настоящим, вместо той обучающей версии, что предпочитали покупать родители для своих юных чад.
Альбусу было всего-навсего пять, но Гарри уже знал, на какой позиции он будет играть: ему удалось поймать снитч уже дважды, даже будучи всего три фута ростом.
Когда позже днём раздался звонок в дверь, Гарри был на кухне, и поскольку его рука в тот момент по локоть находилась в сливе раковины, он попросил Джинни открыть, пока сам он пытался очистить водосток от бурлящего месива.
— Мать твою, — выругался он, чувствуя, что запястье застряло где-то в сливе.
— Следи за языком, Поттер. Тут дети.
Гарри резко развернулся и обнаружил Малфоя прямо у себя за плечом, привалившегося небрежно к дверному косяку. Где-то в гостиной разговаривала Джинни, а с лестницы доносились крики трёх визжащих на все голоса мальчишек.
— Единственное дитя, которое я здесь вижу — это ты, — огрызнулся Гарри, выдергивая, наконец, руку. Вместе с ней наружу вылезли куски шоколада, некоторые из которых все ещё сохранили форму лягушачьих лапок и грязная вода, забрызгавшая все вокруг. — Кстати, Счастливого Рождества.
— Рановато ещё, — ответил Малфой, подбираясь ближе. — Чем ты занимаешься?
Гарри вздохнул, включая воду, чтобы смыть грязь с рук.
— Джеймс вдолбил себе в голову, что водопровод — это идеальное место, чтобы выпустить на свободу шоколадных лягушек, — Малфой вопрошающе приподнял бровь и Гарри пояснил дальше: — Он отказывается их есть. Говорит, что это жестокое обращение с волшебными животными.
— Ясно, — губы Малфоя растянулись в ухмылке. — Грейнджер часто с ним нянчится, да?
— Больше нет, — с чувством сказал Гарри и, прислонившись к раковине, приложил полотенце к пострадавшей руке. — Хочешь выпить?
— Да. Но… Думаю, это не очень хорошая идея.
Гарри кивнул.
— Тогда тыквенный сок?
— Давай.
Он налил Малфою сока и вернулся обратно к готовке. Тот наблюдал за ним с нескрываемым интересом, по-видимому, совершенно не заботясь о том, чем занимаются их жены в соседней комнате. Стоило Гарри достать из духовки жаркое, как он тут же схватился за вилку, утаскивая с блюда картофель.
— Пропустил завтрак?
Малфой предупредительно поднял палец, задумчиво пережевывая, и заговорил снова, только когда проглотил кусок:
— Неплохо, Поттер. С каких пор ты умеешь готовить?
— С тех пор, как мне исполнилось пять? — практически все своё детство он провёл у плиты, и все равно люди продолжали удивляться, когда узнавали, что в их семье готовит не только Джинни. — Чем, по-твоему, я кормлю детей, когда у Джинни выездные матчи?
— Едой на вынос? — Малфой пожал плечами. — Ни я, ни Астория не смогли бы ничего приготовить, даже если бы от этого зависели наши жизни; для этого и существуют домашние эльфы.
— Не у всех из нас есть домашние эльфы.
Малфой ухмыльнулся.
— Ну конечно. Очень по-хозяйски с твоей стороны, Поттер.
— Заткнись, — Гарри кинул в него прихваткой.
Атмосфера была вполне уютной до тех пор, пока не пришло время пить чай: Джинни появилась на кухне и привела с собой Скорпиуса, чтобы тот помог ей накрыть на стол. Гарри с Малфоем переместились на время в гостиную, наблюдая за тем, как Альбус и Джеймс носятся вокруг, пытаясь поймать снитч.
Астория держала на коленях Лили, заплетая девочке косу.
Вся эта картина казалась Гарри нереальной. Он не мог определиться, что тревожило его больше: тот факт, что жена Малфоя плела косички его дочери, или что его собственная жена взяла себе в помощники сына Малфоя, чтобы накрыть на этот гребаный стол.
— Ну, — начал Гарри.
— Ну, — вторил ему Малфой.
Трудно было не заметить, как подергивались уголки его губ.
— У вас очень красивый дом, — вежливо сказала Астория.
— Эээ… Спасибо. А у тебя очень красивая… ммм… — у Гарри отчаянно крутились шестерёнки в голове, — мантия.
Краем глаза ему удалось разглядеть, как Малфой сжал пальцами переносицу. Астория, тем не менее, широко улыбнулась.
— Спасибо, — руками она аккуратно пригладила ткань. — Это лунный телец.
Ну конечно, подумал Гарри, а ее сапожки, вероятно, из кожи детеныша единорога.
— Эээ… — произнёс он вслух вместо этого, — должно быть, это удовольствие не из дешевых.
— Что ж, — с нежностью во взгляде Астория посмотрела на мужа. — Драко иногда слишком сильно меня балует.
Единственным человеком, помимо Волдеморта, которого Гарри когда-либо действительно по-настоящему ненавидел, была Беллатриса. Он ненавидел Сириуса, когда верил в то, что тот убил его родителей, и даже какое-то время ненавидел Петтигрю. Долгое время он ненавидел Снейпа, и после его смерти тоже, пока не осознал, насколько неразумно он себя ведёт и тогда сумел преодолеть эти чувства. Ему нравилось думать, что не так-то легко было заставить его кого-либо ненавидеть; он многих недолюбливал, это естественно, но ненависть? Это слово исчезло из его лексикона после войны.
Но прямо сейчас Гарри ее ненавидел.
— Неужели, — выдавил он из себя холодным тоном.
— Поттер… — резко вмешался Малфой.
Но тут из кухни раздался голос Джинни:
— Ужин готов!
— Слава Мерлину, — пробормотав это, Малфой едва ли не пулей вылетел из гостиной.
Сам ужин прошёл в более благоприятной атмосфере, в чем, в общем-то, была заслуга детей, у которых, в отличие от их родителей, не было за спиной двадцатилетнего багажа; они были счастливы поесть все вместе. Лили на протяжении всей трапезы показывала «мистеру Малфою» свою коллекцию зачарованных фигурок Пегасов, Джеймс и Альбус спорили, кто в их запланированном на завтрашнее утро матче будет ловцом, а Скорпиус… что ж, Скорпиус просто ел молча, поглядывая на Гарри широко распахнутыми глазами, словно он был каким-то вторым пришествием Мерлина.
В какой-то момент Альбус выпустил из рук свой снитч, что непременно учинило бы за столом переполох, не успей Гарри на чистом рефлексе вскинуть руку, поймав его до того момента, как он приземлился в пудинг.
— Вау, — одновременно выдохнули Скорпиус с Джеймсом, их голоса были наполнены неприкрытым восхищением.
— Ну паааап, — захныкал Альбус. — Ты все испортил.
— Твой отец всегда умел испортить людям удовольствие, — сказал ему Малфой. — Но не беспокойся, в следующий раз, когда придёшь к нам в гости на чай, сможешь выпустить столько снитчей, сколько пожелаешь.
— Круто, — воскликнул Альбус, и показал своему отцу язык.
Гарри только закатил на это глаза, но промолчал. Дети быстро расправились с десертом и покинув кухню, отправились играть со своими недавно приобретёнными подарками.
В результате чего четверо взрослых остались одни за столом, и больше некому было их отвлекать.
— Было очень вкусно, — похвалила Астория.
— Гарри готовил, — улыбнулась ей Джинни. — Самое большее, на что я способна — это тосты с сыром и иногда блинчики.
Ох, ради всего святого, — подумал Гарри. Они собрались за кухонным столом и теперь разговаривают о блинчиках.