— Ну, — нарушила Джинни воцарившуюся тишину, — может, выпьем бутылочку вина?
— Да, — Гарри с Малфоем воскликнули хором и Джинни удивлённо приподняла брови. Малфой любезно продолжил: — Было бы превосходно, спасибо.
Вино помогло немного расслабиться, хотя у Гарри так и чесались руки вытащить бутылку виски, припрятанную в самом дальнем углу шкафа. Опытным путём он выяснил, что если правильно рассчитать интервалы и делать глоток в нужный момент, он может избежать необходимости отвечать на вопросы и участвовать в этой банальной беседе.
Джинни с Асторией в основном общались вдвоём, хотя последней и удавалось время от времени втягивать в разговор Малфоя. Гарри терпеливо потягивал вино, стараясь не обращать внимания на то, как его бедро прижималось к бедру Малфоя, из-за чего он мог ощущать, как нервно тот покачивает ногой.
Но даже так, эта прижимающаяся, дёргающаяся вверх и вниз нога была своего рода тёплой поддержкой в самые неловкие моменты этой беседы. Каждое, даже самое незначительное, прикосновение посылало волну мурашек, что и расслабляло, и возбуждало одновременно. Гарри был благодарен за это, потому что в такие моменты он мог думать о чём-то другом, помимо детских праздников, диаграмм роста и грядущих днях рождениях, хотя в том, что собравшись вчетвером, они только и говорили, что о детях, был свой смысл — возможно, только это их всех и объединяло.
— Я слышала, что малыш Альбус уже настоящий ловец, — сказала Астория как бы между прочим.
Джинни улыбнулась, совершенно очевидно гордясь успехами сына.
— Через десять лет он обойдёт своего отца.
Гарри фыркнул и в первый раз за последние полчаса открыл рот не для того, чтобы глотнуть вина:
— Это мы ещё посмотрим.
— Тебе следует брать его на ваши воскресные игры, — предложила Джинни. — Я имею в виду через год или два; пусть он посмотрит, как играют профессионалы. Он будет счастлив встретиться с Виктором.
Гарри переглянулся с Малфоем.
— Конечно, — ответил он. — Через пару лет.
Молитвы Гарри были услышаны и через пару минут у него наконец появилась причина, чтобы выйти из-за стола: Джеймс вбежал на кухню, объявив, что у них разразилась война в снежки и что Альбус «жульничает, мелкий змеёныш».
Как выяснилось, пока Джинни разливала вино по бокалам, Альбус втихомолку вытащил волшебную палочку у неё из кармана. Гарри вырвал палочку у него из рук и провёл с ним короткую разъяснительную беседу о честной игре и о том, что брать чужое без спроса нехорошо, а затем, взяв на себя роль судьи, занял место на заднем крыльце.
Малфой уже был там.
— Берегись, Поттер, — он плотнее укутал мантией плечи. — По всем признакам его дорога ведёт прямиком в Слизерин.
Гарри искоса поглядел на него.
— Если он сам этого захочет, то я не буду возражать.
— Да ну.
— Ну да, — он прислонился спиной к стене и поглядел в ту сторону, где резвились дети. — Я ведь тоже мог оказаться там.
— Что?
— Шляпа хотела отправить меня в Слизерин. Но я отказался.
Малфой немного помолчал, прежде чем спросить:
— Почему?
Гарри пожал плечами.
— Если честно, то в основном из-за тебя.
— Хах… Что ж, тогда, полагаю, я облажался.
— Что ты имеешь в виду?
— Все, чего я хотел — это подружиться с тобой, — в голосе Малфоя послышались мечтательные нотки. — Если бы ты поступил на Слизерин…
— Мы бы все равно не стали друзьями, — закончил за него Гарри. — Ты был придурком.
— Ты тоже не был идеальным.
— Но начал все ты.
— Ты вёл себя как кретин.
— Ты оскорбил моего друга.
— Он насмехался над моим именем.
— Ну, — признался Гарри, — к твоему сведению, я тогда подумал, что твоё имя очень крутое.
Малфой засмеялся. Гарри даже испугался — впервые его смех звучал так близко и так… искренне. Трудно было связать то, что он слышал, с образом Малфоя, даже сейчас, когда Гарри все видел собственными глазами.
— И тем не менее, ты продолжаешь звать меня исключительно по фамилии.
— Сила привычки, — он улыбнулся, заметив как Джеймс попал снежком прямо Скорпиусу в лицо. — Счастливого Рождества, Драко.
— Счастливого Рождества, Гарри, — ответил Малфой и почти тотчас же поморщился. — И пожалуйста, больше не называй меня так. Звучит странно.
========== Часть 6 ==========
Год 2011
Начало нового года Гарри отпраздновал, отправившись на задание под прикрытием. Это заняло у него четыре месяца.
Такие задания каждый из них, включая Гарри, ненавидел, поскольку, дабы не рисковать своим прикрытием и не подвергать чужие жизни опасности, он даже не имел возможности показаться дома. Еще это означало, что много времени он должен был проводить наедине с Роном, что само по себе было здорово, а кроме того, Рон вместе с совами посылал домой письма — столько, сколько позволяли им меры безопасности, — однако каминная сеть оставалась полностью под запретом. Рядом с ним не было даже Трейси, потому что дело, которое он расследовал, было связано с нелегальным публичным домом, применявшим оборотное зелье и к тому же замешанным в торговле молодыми ведьмами. Гарри мог бы передать дело другой команде, но они с Трейси потратили почти два года на выслеживание этой группировки волшебников, и теперь он не собирался так просто отступать. Да и из всех авроров, имевшихся у них в распоряжении, только у него был такой опыт в работе с оборотным зельем.
Трейси не возражала против того, чтобы остаться в стороне. Она сказала Гарри, что теперь, как его напарница, исполняет обязанности Главного Аврора в его отсутствие и бывает очень занята, раздавая приказы направо и налево.
Он страшно скучал по детям. Гарри привык к тому, что Джинни могла отсутствовать дома по несколько недель подряд — с её-то расписанием выездных игр, — но своих детей он видел каждый день. Он пропустил два дня рождения, пусть Джинни и передала через Рона сообщение, в котором говорилось, что Джеймс и Альбус все понимают (Джеймс не совсем понимал, и Гарри это знал, а вот Альбус думал, что это круто, когда твой папа «шпион»). Гарри скучал по Трейси, потому что привык к ее постоянному присутствию на работе, и почти так же сильно скучал по квиддичным матчам, в которых участвовал раз в две недели.
Он ужасно скучал по Малфою, но осознал это только тогда, когда наступило первое воскресенье нового года и впервые за долгое время они с ним не встретились в их привычном месте в доме на Гриммо-Плейс.
Первое, что Гарри сделал, закрыв, наконец, дело — отправился в Нору, чтобы забрать детей. Молли суетилась вокруг него — теперь редкие седые волосы покрывали ее голову — жалуясь на то, что работа под прикрытием вовсе не оправдание тому, что он так скудно питался. Альбус обзавелся раздражаром, которого нашёл в саду, гоняющимся за гномами; Джеймс и Хьюго соорудили крепость прямо в гостиной, и Гарри потащили оценить укрепление — ведь «это так круто» — прежде чем он успел стянуть с себя мантию. Он поблагодарил Молли и Артура за их заботу о детях, но от ужина отказался, потому что его единственным желанием было поскорее очутиться дома.
У Джинни были выездные матчи и она должна была отсутствовать всю следующую неделю, но Гарри был счастлив уже только потому, что мог побыть с детьми и отдохнуть. После четырёх месяцев, проведённых на задании, ему полагался отпуск длиною в месяц — впереди было предостаточно времени, чтобы наверстать упущенное. А сейчас ему просто хотелось спать.
Уложить детей в постель оказалось легко, ведь Молли не только баловала их сладостями: за все эти годы она научилась множеству трюков и знала как умаять семерых детей так, чтобы они спали без задних ног — справиться с тремя не составило для неё никакого труда. Гарри с блаженным вздохом плюхнулся на кровать, не потрудившись даже раздеться. Когда он только уходил на задание, то с нетерпением ожидал, когда наступят полагавшиеся ему четыре недели свободы, но теперь… все, о чем он мог думать — как бы поскорее вернуться на работу.