Он хотел бы, оглянувшись назад, сказать, что это было сногсшибательно — настолько идеально, что все внезапно обрело смысл и встало на свои места, — но ничего такого не случилось. Все вышло слишком быстро, жестко и беспорядочно — ещё более неловко, чем его первый секс с Джинни. Слишком долго им пришлось приноравливаться друг к другу, подстраиваясь под нужный ритм, и, в отличие от Джинни, Малфой сопротивлялся едва ли не каждому движению — недостаточно сильно, чтобы заставить Гарри остановиться, но достаточно для того, чтобы причинить как можно больше боли. Его ногти впивались ему в шею и грудь, они сталкивались лбами, и стоило Гарри протолкнуть язык ему в рот, как он тут же принимался кусаться. Лишь ноги Малфоя оставались послушными: его горячие и упругие бёдра прижимались к члену Гарри и сводили с ума.
А ещё на протяжении всей их возни Малфой, распластавшись под ним, продолжал издавать звуки — тихие, резкие и прерывистые. Гарри ощущал их вибрацию, прижимаясь к мокрой шее, слышал их прямо у себя над ухом и уже тогда знал: он больше никогда не сможет дрочить, не воспроизводя эти звуки у себя в голове.
— Дотронься до меня, — Малфой, задыхаясь, повернул голову, уворачиваясь от его настойчивого рта. Гарри приподнялся на одной руке, все ещё продолжавшей сжимать запястья, другой скользя вниз, по гладкой груди. Малфой под ним дернулся, огрызнулся: — Ниже!
— Нет, — Гарри толкнулся бёдрами, и не отрывая руку от груди, огладил сосок, сжал пальцами; Малфой вновь дернулся, сильнее надавил ногой, и Гарри выпустил из хватки одно из его запястий. — Твою мать.
— Ну же, — воспользовавшись свободой, он вплёл свои пальцы Гарри в волосы, с силой потянув за пряди. Гарри застонал и позволил Малфою притянуть себя вниз, снова возвращаясь к своему любимому лакомству — к его шее. — Сильнее, сукин ты…
Он прикусил влажную кожу, и Малфой всхлипнул, придавленное к полу тело застыло, по нему прокатилась волна дрожи.
Даже после того, как Малфой под ним расслабился, Гарри продолжал терзать его шею и тереться пахом, не совсем понимая, чего в нем накопилось больше — раздражения или возбуждения. Он усилил хватку на его запястье настолько, что на коже уже наверняка должны были проступить синяки, но тот даже не попытался вырваться — лишь сильнее вцепился пальцами в волосы, закинул ногу Гарри на заднюю поверхность бедра и притянул его вниз, снова выгибая своё тело навстречу.
— Черт возьми, — прохрипел Гарри ему в шею, продолжая двигаться, чтобы найти нужный угол. Малфой зашипел, и тогда Гарри протиснул и вторую ногу ему между бёдер, слегка надавливая, заставляя развести колени шире, одновременно впиваясь в рот, чтобы заглушить рвущиеся с его губ звуки.
Гарри вряд ли мог представить, что когда-нибудь наступит момент, когда он кончит прямо так: все ещё в одежде, толкаясь бёдрами в распластавшегося на полу Малфоя. Но вот он был здесь, и тугой узел удовольствия внутри сжался резко и тут же отпустил, выходя из тела вместе с прерывистым дыханием и рвущимися наружу проклятиями.
Малфой под ним простонал от внезапно навалившейся на него тяжести, и пришлось протолкнуть в легкие пару глотков воздуха, прежде чем наконец скатиться с него.
Малфой дышал тяжело, грудь часто подымалась и опускалась. Зрение было расплывчатым без очков, но видел Гарри достаточно, чтобы различить ярко-алые пятна, украшавшие его шею.
— Малфой…
— Замолчи. Просто… заткнись, Поттер. Ни слова больше.
Глаз он при этом не открывал.
Гарри послушался и просто лежал, наблюдая за ним, ждал, когда придёт в норму собственное дыхание. Малфой приподнялся, медленно, двигаясь с осторожностью, словно испытывая боль. Гарри оставался на полу, стараясь не обращать внимание на влажные брюки, и пытался хоть как-то уложить в голове то, что только что с ними случилось.
Когда Малфой поднялся на ноги и двинулся к выходу, Гарри, приподнявшись на локтях, окликнул его:
— Куда ты собрался?
— Домой.
Лицом он к нему так и не повернулся.
— Малфой. Нам нужно об этом поговорить.
— Нет, — он огрызнулся, бросил злой взгляд через плечо. — Нет, Поттер, не нужно. Все, что нам нужно сделать — это забыть об этом и больше не вспоминать. Никогда.
Гарри смотрел, как он уходит. Дождавшись, когда захлопнется входная дверь, он с глухим стуком рухнул обратно на пол.
Ну и дерьмо.
***
Ночь Гарри провёл в доме на Гриммо-Плейс.
У него не хватило духу воспользоваться камином, чтобы связаться с женой. Да и как он мог? Он не смел смотреть на себя в зеркало, не то что Джинни в глаза. Черт, да она, вероятно, лишь взглянув на его лицо, сразу же все поймёт.
Вначале он пытался заснуть на диване, но весь воздух в комнате был пронизан запахом секса, а влажные брюки начинали доставлять все больше неудобств. Очищающее заклинание справилось с задачей, но ощущение грязного тела никуда не ушло. Отправившись на экскурсию по дому, Гарри обнаружил, что в главной спальне уже успели навести порядок эльфы — точно так же, как и ванной комнате напротив. Включив душ и стянув с себя всю одежду, Гарри ступил под обжигающе-горячий поток и простоял под ним до тех пор, пока кожа не приобрела красноватый оттенок и не сморщились подушечки пальцев.
Запах секса на его коже остался даже после душа, но, по крайней мере, теперь он чувствовал себя чистым. Нужно было поесть, но аппетита не было, и Гарри просто рухнул на постель со свежими простынями и постарался привести в порядок разбегающиеся мысли.
Оставшуюся часть ночи он пролежал с открытыми глазами и, когда часы пробили четыре утра, сдался, приняв решение вернуться, наконец, к работе. Офис — что неудивительно — был пуст, и ему пришлось побороть искушение спуститься вниз, к моргу, и лично выяснить, удалось ли Малфою, в отличие от него, сомкнуть сегодня глаза.
Что мог Гарри ему сказать? Малфой выразился предельно ясно — он не собирался обсуждать случившееся, — и Гарри не хотел больше испытывать удачу, ведь за последние годы тот точно так же довольно ясно дал понять, что хорошо умеет избегать тех людей, с которыми у него нет желания общаться. Возможно, не видеть друг друга стало бы наилучшим решением проблемы, но Гарри не особо нравилась такая перспектива. Прошлый раз у него ушло больше года на то, чтобы заставить Малфоя сделать ответный шаг, но тогда все было гораздо проще, потому что вопрос о сексе даже не мелькал ещё на горизонте.
Помимо всего прочего, была ещё одна вещь, котороя должна была его беспокоить: у него был секс с Малфоем, который, на секундочку, был парнем, — но Гарри твёрдо решил, что разберётся с этой проблемой позже, если у него когда-нибудь ещё появится возможность пересечь эту черту.
В тот день Малфой на работе не появился, но после почти шестимесячного отсутствия у Гарри накопилось достаточно дел, чтобы постараться не придавать этому значения. Он откладывал возвращение домой так долго, как только мог, но пришло время для чая, у Гарри заурчало в животе, и он решил, что если произошло самое худшее и Джинни обо всём догадалась, то нужно, наконец, просто взять себя в руки и быстрее со всем покончить.
Джинни улыбнулась ему, стоило только зайти на кухню, все ещё отряхивая летучий порох с брюк.
— Ну привет. Чувствуешь себя лучше?
— Эээ… — Гарри растерялся, потому что признаться в том, что да, он чувствовал себя намного лучше, было сродни тому, чтобы признаться ей в том, как сильно он был виноват. — Неплохо. А ты как?
Она подозрительно прищурилась, и Гарри почувствовал, как у него одеревенело все тело.
Джинни закатила глаза:
— Вот блин! Ты не спал всю ночь, да?
— Что?
— Тебя слегка шатает, милый, — она придержала его рукой. — Когда я посоветовала тебе выпустить пар, я не имела в виду до такого состояния, чтобы ты валился с ног. — Джинни кинула на него полный нежности взгляд, и Гарри почувствовал, что его мутит. — Иди наверх. Я присоединюсь к тебе, как только уложу детей.