— Я крепче, чем тебе кажется, Поттер.
Гарри осторожно провёл по плечу подушечкой пальца, присмотрелся внимательнее: след был овальной формы с небольшой впадинкой — идеальный отпечаток его зубов. Ранка почти не кровоточила, только слегка припухла. Малфой стоял смирно, не двигаясь, и Гарри склонил голову, накрывая губами место укуса, слизывая кровь, успокаивая.
Малфой вздохнул, откинулся ему на грудь и как ни в чем не бывало спросил:
— Так что, на следующей неделе в то же самое время?
========== Часть 8 ==========
Год 2013
И снова встречи на Гриммо-Плейс раз в две недели стали привычкой. Этого даже близко не было достаточно: Гарри бы предпочёл видеться дважды в неделю, или, по крайней мере — на каждых выходных, но Малфой продолжал настаивать на том, чтобы все оставалось, как прежде.
«Этим мы вызовем меньше подозрений», — так он говорил. Чушь собачья, подумал Гарри. Да никто в здравом уме не поверит в то, что они двое трахаются — даже если увидят это собственными глазами.
Иногда Гарри и сам не мог в это поверить.
Потому что не мог с уверенностью сказать, что заставляло его каждый раз возвращаться назад. Секс с Малфоем радикально отличался от секса с Джинни (он просто был жёстче; заниматься сексом с Малфоем — все равно, что драться с ним), — но в конечном итоге, каким бы ни был, секс всегда оставался… лишь сексом. «Здесь должно быть что-то ещё», — продолжал убеждать себя Гарри. Что-то, что не давало заснуть в ночь на воскресенье и мешало расслабиться, лёжа в постели с мыслями о том, что принесёт ему день грядущий.
Малфой ненавидел такие размышления.
«Это просто секс, Поттер», — отвечал он раз за разом.
— Лжец, — раз за разом парировал Гарри.
Потому что, будь это действительно так, ему вполне бы хватало Джинни и Гарри с чистой совестью продолжал бы терроризировать интернов Малфоя. Будь это просто секс, он бы не ждал того часа, когда нужно было отправляться на работу, больше, чем он ждал своего возвращения домой, — ведь они с Малфоем не занимались сексом на работе. Пока, по крайней мере. Гарри начинал подумывать и о такой возможности, поскольку ожидание в две недели между встречами, в то время как Малфой находился всего несколькими этажами ниже, сводило его с ума.
Вот так обстояли дела. Секс определенно играл свою роль, но лишь отчасти.
Когда недели перетекли в месяц, месяц — в пару месяцев, снедающее его изнутри чувство вины стало проявляться все реже, а вскоре пропало и неудержимое желание во всем признаться; Гарри решил, что все это время беспокоился по пустякам. Их отношения с Джинни (и в домашних вопросах, и в постели) как будто бы только улучшились, и Гарри почти удалось убедить себя в том, что вся эта ситуация с Малфоем не такое уж и большое дело, как ему первоначально представлялось.
В конце концов, никто, кроме самого Малфоя, ни о чем не знал.
Чем больше проходило времени, тем меньше всплывало в голове дурных мыслей, но трепет от предстоящей встречи никуда не уходил. Спустя ровно год и один месяц с того момента, когда они впервые пересекли черту, Гарри вполне комфортно для себя втянулся в рутину, хотя все ещё оставался недоволен вынужденным двухнедельным ожиданием перед новым свиданием. Иногда они выпивали, особенно когда Малфой бывал в дурном расположении духа из-за Астории — он никогда не вдавался в подробности, лишь качал головой и просил не лезть в его дела — и ему нужно было расслабиться. А иногда Гарри едва успевал переступить порог дома: Малфой прижимал его к стене, или затаскивал на диван, или валил прямо на пол.
Они ни разу не занимались сексом в спальне, но не потому, что мысль о сексе в нормальной кровати чем-то претила, — просто им никогда не удавалось добраться даже до лестницы.
Это скорее напоминало неловкий секс двух подростков, нежели взрослых мужчин: они не тратили время на то, чтобы снять с себя одежду, чаще всего такая мелочь их просто не заботила. Пока у Гарри был доступ к шее Малфоя и к его члену, его все устраивало, хотя недавно у него появилась и ещё одна привычка — исследовать руками его обнаженную плоскую грудь. Реакция Малфоя только поощряла не останавливаться, да и самому Гарри слегка надоело толкаться в его рот, или бёдра, или руки, — хотелось изучить чужое тело полностью, вдоль и поперёк.
Когда он втолкнул Малфоя в гостиную, и тот схватился за молнию на брюках, Гарри лишь покачал головой:
— Нет. Сначала рубашку.
Малфой выгнул бровь, но послушно расстегнул верхние пуговицы и стянул рубашку через голову. В ярко-оранжевом свете камина сверкнула голая кожа, всполохи пламени вычерчивали линии шрама — от пупка вверх, до самой шеи. Уже не в первый раз Гарри задумался о том, не занимался ли Малфой, помимо квиддича, чем-то ещё: один на один, даже без помощи магии, он, вероятно, смог бы неплохо показать себя в драке.
Гарри опустился на колени — Малфой над ним резко втянул носом воздух, — расстегнул ремень и спустил штаны вниз. Под ними не оказалось нижнего белья, и Гарри знал, что это представление было устроено специально ради него: видеть Малфоя каждый день на работе и знать, что лишь тонкая ткань брюк отделяла его от возможности дотронуться до его члена — это была изощрённая пытка. Гарри заставил Малфоя переступить через сбившиеся у его ступней штанины и провёл ладонями вверх до самых бёдер, ощущая под пальцами тёплую кожу, покрытую
невидимыми глазу волосками.
Малфой не был возбуждён, член в обрамлении светлых платиновых волос оставался мягким; Гарри приник лицом к его бедру, вдыхая терпкий запах, и почувствовал, как, словно поощряя, чужие пальцы сжались в спутанных прядях. Этот запах — мягкое сочетание мыла и аромата кожи — пьянил, казался уникальным. Этот запах говорил Гарри лишь об одном: Малфой.
— Поттер…
— Сядь, — распорядился Гарри.
Малфой сомневался недолго: отодвинувшись, приземлился голой задницей на диван в паре метров от него. Гарри подполз на коленях ближе, до крови прикусил нижнюю губу, потянулся вперёд и провёл ладонями по мягкой коже бёдер, оглаживая:
— Хочу попробовать тебя на вкус.
Резкий выдох и расползающийся вниз по груди яркий румянец стали ему наградой.
— Ты когда-нибудь…
— Нет, — беззаботно ответил Гарри. Ответа не последовало, и ухмыльнувшись, он поднял голову, всматриваясь в лицо напротив: — Тебя это заводит?
— Сам Избранный говорит, что хочет мне отсосать, — протянул Малфой; его член, к этому моменту уже налившийся кровью, дернулся. — Как ты думаешь?
Хотя Гарри никогда и не делал этого раньше, он имел вполне неплохое представление о том, что Малфою может понравиться. И все же это была новая, неизведанная территория, и пусть ему хорошо удавалось удерживать маску спокойствия, стоило признать, что он чертовски нервничал.
Для начала он воспользовался руками — это было ему не в новинку — и тут же получил ответную реакцию: с каждым движением член Малфоя становился тверже, больше, горячее. Гарри до сих пор продолжал удивляться тому, насколько разными они были: сам он был низкорослым, тогда как Малфой был высоким; его кожа была на несколько оттенков темнее бледнокожего Малфоя, а волосы покрывали тело в тех местах, где Малфой был абсолютно гладким. Даже член, который он сейчас обхватывал пальцами, был так непохож на его собственный: у Гарри чуть короче, но толще, в возбужденном состоянии плоть становилась темно-красной с проступающими фиолетовыми венами; у Малфоя член длинный и более тонкий — как и он сам, — бледный вплоть до самой головки, откуда цвет, стоило лишь слегка оттянуть крайнюю плоть, перетекал в темно-розовый.
Гарри облизал губы и склонился вперёд, совершенно не представляя, чего следует ожидать. Ладно, кое-что он представить мог, но лишь отдаленно: например, тот привкус, который он ощущал, целуя Малфоя, да кое-что из воспоминаний о подростковых экспериментах, оставшихся в далеком прошлом. Вкус оказался гораздо более выраженным, чем его собственная сперма во рту у Малфоя — в основном, просто горьковатый, но с сильным, знакомым ароматом кожи: этот аромат сорвал с губ Гарри тихий стон и заставил сильнее втянуть щеки, обхватывая головку.