— Боже, — Малфой снова вцепился пальцами Гарри в волосы. — Я извиняюсь, но ты что, куда-то спешишь?
Гарри его проигнорировал, полностью сосредоточившись на деле: он останавливался, слегка отстранялся, и вновь двигался дальше, стараясь уместить во рту всю длину. Это было непросто; член Малфоя был слишком большим для этого, и Гарри чувствовал, что ещё немного, и он просто начнёт задыхаться.
Пальцы у него в волосах сжались сильнее (он уже почти начал забывать, какое это блаженство), бёдра дёрнулись вверх.
— Осторожнее, Поттер, — пробормотал Малфой, тень ухмылки скользнула по губам. — Не сделай себе больно.
Гарри сузил глаза, и ухмылка исчезла, лицо исказилось в совершенно иных эмоциях. Стоило ему втянуть щеки и пройтись языкам по стволу, как Малфой сжал свободную руку в кулак, поднёс ко рту, прикусив костяшки пальцев.
— Ох, дьявол…
Гарри никуда не спешил, действовал медленно, несмотря на угрозы Малфоя заставить его поторопиться: в таком положении, сидя на диване, у него не было особого выбора — Гарри с легкостью мог руками прижать его бёдра, не позволяя двигаться. Сам же он воспользовался подвернувшийся возможностью и просто экспериментировал, решив выяснить, что заставляло ругательства срываться с губ Малфоя; что вынуждало, издавая тихий стон, прикрывать глаза, изгибаться и сжимать пальцы у Гарри в волосах.
К тому моменту, когда он вспомнил, что следует уделить немного внимания и собственному члену, Малфой сдался и просто умолял дать ему кончить.
— Мерлин, да ты та еще сволочь, — огрызнулся он, когда Гарри отстранился, чтобы стянуть с себя футболку. Проигнорировав оскорбление, он поднялся на ноги, расстегнул штаны, отбросил в сторону туфли и толкнул Малфоя в грудь, заставляя откинуться на спинку дивана, и сам устраиваясь сверху. — А я думал, ты хотел попробовать меня на вкус?
— Хотел, — сказал Гарри и заткнул ему рот поцелуем. Пока что это был единственный способ, который действительно работал — если не считать те моменты, когда этот рот был занят его членом.
Гарри взял за привычку пользоваться заклинанием, которому его научил Малфой; для этого не требовалась палочка — он просто прошептал нужные слова ему в губы и обхватил скользкой от смазки рукой оба члена. Малфой приподнял бёдра, толкнулся в плотно сжатый кулак, создавая приятное трение.
В этом они тоже стали лучше — легко находили нужный ритм и научились продлевать удовольствие (по крайней мере, держались дольше, чем в первые несколько раз). Но, кажется, неопытность Гарри и вовсе не имела никакого значения, потому что прошло совсем немного времени, и Малфой выгнулся, пробормотал что-то неразборчивое и излился горячей струей прямо на их животы. Гарри впился ему в губы, протолкнул язык; целовать его вот так, когда он забывался и был непохож на самого себя, — возможно, самое возбуждающее из всего, что он когда-либо делал. Это редкое зрелище — то, как Малфой отпускал себя, стонал громко, не сдерживаясь — поэтому Гарри, словно умирающий от жажды, поглощал издаваемые им звуки.
— Тебе стоит делать так почаще, — выдавил Малфой, стараясь выровнять дыхание. — Например, при каждой встрече.
— Ммм, — Гарри целовал его шею, следовал губами по линии шрама — по метке, которую оставил он сам и от которой Малфой никогда не сможет избавиться — вниз, до самого пупка, слизывая языком белесые подтеки. Было горько, вязко, и, надо признать, слегка противно, — и Гарри не мог насытиться. Он едва успел сглотнуть и кончил сам, сперма запачкала пальцы, попала на бёдра Малфою. Гарри нагнулся, намереваясь вылизать и это тоже, — разве он мог упустить возможность пройтись языком по этим ногам.
— Это отвратительно, — проинформировал его Малфой, но на губах у него расцвела ухмылка. — Но это не значит, что ты должен останавливаться.
— Сволочь, — Гарри оставил длинный влажный след от его бедра до самого паха, добрался до члена, осторожно обхватил губами головку, слизывая остатки спермы, скользнул ртом дальше — к нежной коже мошонки.
Малфой развёл ноги шире, застонал.
— Дай мне хотя бы ещё пару минут.
Гарри отстранился, подтянулся выше и, перекинув через него ногу, уселся верхом:
— Слабак.
— А ты сексуальный маньяк, — парировал Малфой. — Ты ненасытный, знаешь об этом? Неудивительно, что у тебя появилась интрижка на стороне. Я поражён, что Уизли после такого вообще способна садиться на метлу.
— Она Поттер, — напомнил Гарри.
— Не напоминай. Знаешь, при других обстоятельствах, она могла бы мне даже понравиться.
Если бы не тот факт, что она была его женой. Да, Гарри об этом знал.
— Не будь засранцем. Она моя жена.
Малфой закатил глаза.
— И ты любишь мне об этом напоминать.
— Это ты постоянно поднимаешь эту тему.
— Ну, что ж, кто-то из нас должен придерживаться приоритетов.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, — Малфой вновь возвёл глаза к потолку, — что я всегда был исключительно вежлив с твоей девицей.
— И кто теперь обзывается?
— Но не при ней же. Она находит меня очаровательным. Вообще-то, это даже забавно, учитывая… В любом случае, как у тебя ещё хватает наглости что-то мне выговаривать — при том, как ты сам относишься к Астории.
— Что за чушь ты несёшь?
— Перестань отвечать вопросом на вопрос, — потерял терпение Малфой. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Нет, Гарри правда не понимал. Малфой какое-то время разглядывал его, только тогда, кажется, осознав, что он не врет. — О, во имя Годрика! Ты действительно не понимаешь, да? Как ты на неё смотришь, как разговариваешь с ней? Господи, Поттер, да она думает, что ты ее ненавидишь.
Гарри ее ненавидел… Ну хорошо, по крайней мере, она ему очень сильно не нравилась.
— Я ее не ненавижу.
— Знаешь, — продолжил Малфой, — это весьма дурной тон — ревновать к кому-то.
— Я не ревную.
Малфой усмехнулся.
— Лжец.
Гарри сузил глаза, скользнул руками по голой груди, на которой почти нельзя было разглядеть волос, но он все равно мог ощущать их подушечками пальцев. Малфой выгнул спину, сердце у Гарри под ладонями забилось быстрее.
Правая рука осталась лежать на месте, левой Гарри пробежался вверх, до бледной шеи: пальцы очертили оставленные его зубами покрасневшие отметины — одну за другой — и двинулись дальше, обхватывая горло.
Малфой едва не подавился воздухом: вдохнул медленно, глубоко, но не сдвинулся с места. Он смотрел глазами, полуприкрытыми тяжелыми веками; когда Гарри наклонился, чуть сильнее сжав пальцы, дыхание стало прерывистым. Он ожидал, что Малфой вырвется из его хватки, скажет ему прекратить, но тот просто продолжал лежать, прямо вот так: грудь медленно подымалась и опускалась, член, который упирался Гарри в бедро, постепенно твердел.
— Я не ревную. — Свободной рукой Гарри поднял руки Малфоя вверх у него над головой — сначала одну, потом другую — и обхватив запястья, крепко сжал. — Ты ведь сам сказал, что это просто секс.
Малфой открыл рот, намереваясь что-то сказать, но Гарри ему не позволил: пальцы на горле сжались чуть сильнее, послышался хрип; Малфой глубоко вдохнул, грудь тяжело вздымалась.
Гарри слегка ослабил хватку, позволяя ему дышать свободнее, придавил к дивану сильнее:
— Я ее не ненавижу. — Это была правда, внезапно осознал Гарри, и отчего-то ему было важно, чтобы Малфой тоже об этом знал. — Просто… мне не нравится тот факт, что она может видеть тебя таким.
— Поверь мне, — сказал Малфой, уголок губ вздёрнулся вверх, голос не громче, чем шёпот, ведь Гарри все ещё обхватывал пальцами его шею, — она не видит меня таким. Никто не видит.
Склонившись, Гарри впился ему в губы, продолжая удерживать запястья и сжимать горло; целовал жестко и грубо, цепляя и покусывая нижнюю губу зубами. Малфой едва слышно выдохнул, застонал, его руки напряглись, член, зажатый меж их телами, дернулся.