Гарри отстранился, — но только для того, чтобы тихо прошептать:
— Пусть впредь так и остаётся.
========== Часть 9 ==========
Год 2014
Вскоре трахаться с Драко Малфоем вошло у Гарри в такой же список регулярных дел, как, скажем, завтрак по утрам.
Хорошо, может не настолько регулярных, но Гарри все ещё хотелось, чтобы это случалось почаще. Сам Малфой продолжал настаивать на том, чтобы все оставалось как есть: в конце концов, они неплохо приспособились — временами играли в квиддич, чтобы товарищи по команде не почуяли что-то неладное; проводили достаточно времени на работе и дома, дабы не вызвать лишних подозрений.
Так же как и Малфой, Гарри понимал, чем они рискуют, но не мог заставить себя об этом беспокоиться. Он хотел большего, о чем и сказал Малфою, в ответ услышав:
— Иногда мне кажется, что ты хочешь, чтобы нас поймали.
Гарри начинал подозревать, что, возможно, так оно и есть.
По прошествии времени он стал подмечать незначительные детали и всевозможные мелочи, что должно было вызвать в нем беспокойство, но — удивительно — лишь заставляло Гарри чувствовать себя чуточку счастливее. Например, он узнал, что после нескольких раундов жаркого секса, Малфой любил вздремнуть, при этом во сне с его губ срывалось едва различимое, тихое бормотание, но, проснувшись, он продолжал упрямо это отрицать. Когда Гарри ставил одну из старых магловских пластинок Сириуса, Малфой во весь голос возмущался на издаваемые проигрывателем звуки рок-н-ролла, но уже полчаса спустя негромко подпевал себе под нос. Даже самый умопомрачительный секс не мог ничего поделать с его легкой нервозностью; он пребывал в непрерывном движении, даже когда ничего не делал — менял положение тела, жестикулировал руками, барабанил пальцами по поверхности стола, подергивал ногой — словно находился постоянно под высокой дозой кофеина. Эти мелочи стали неотъемлемой частью его, Гарри, жизни — дважды в месяц, по воскресеньям, — и он не хотел с этим расставаться, даже если таким образом смог бы избавиться от чувства вины.
Вины, которая, даже пребывая где-то на границе сознания, все ещё оставалось для него большой проблемой. Раз за разом, без предупреждения, она поднимала свою уродливую голову, — когда Гарри проводил время с Джинни, или с детьми, — и напоминала ему о том, что было поставлено на карту.
Не в первый раз — и не в последний — он задавался вопросом: стоило ли так рисковать всем ради встреч с Малфоем, которые давали ему нечто, чему он и сам не мог дать точного определения. Однако к этому моменту Гарри уже знал, что ответ на этот вопрос всегда будет одним и тем же, даже если он не был уверен, что же такого чертовски важного было между ним и Малфоем.
Гарри нечасто доводилось оставаться дома одному на выходных, но в этот раз у Джинни были выездные игры, дети отправились с ночевкой к Рону и Гермионе — у Хьюго был день рождения, ему исполнилось семь. Даже Скорпиус получил приглашение: пусть он и не был особенно близок с детьми Рона, но лучшим другом Джеймса и Альбуса определенно был.
Гарри понятия не имел, что планировала Астория на эти выходные — и планировала ли что-либо вообще, — но его это особо не заботило. Днём он прибыл на Гриммо-Плейс, держа в руках сумки с продуктами, бутылку виски и тюбик смазки.
Малфой перешагнул порог спальни в половине седьмого, как раз когда Гарри заканчивал застилать постель.
— Так, — тонкая бровь изогнулась, скрывшись из виду под светлой челкой, — это и есть твоё «срочное дело, требующее моего присутствия» до самого утра?
— До завтрашнего вечера, — поправил его Гарри. — Детей нужно будет забрать только в восемь.
Какое-то время в комнате стояла полнейшая тишина.
— Поттер, это не…
— Я не собираюсь спорить с тобой по этому поводу. Ты голоден?
Малфой вздохнул, пожал плечами:
— Не особо, но могу что-нибудь перекусить.
Гарри приготовил ужин из морепродуктов: Малфой любил морепродукты, тогда как Джинни их не жаловала, и ему редко доводилось такое готовить. Малфой все это время крутился где-то рядом, заглядывал через плечо, притворялся, что хочет помочь, но на самом деле просто мешался. Гарри не возражал, потому что — честно — это его неуемное, безудержное любопытство казалось ему… милым.
После ужина, не став утруждать себя привычной прелюдией, которая у них выражалась в шутливой перепалке, он просто схватил Малфоя за запястье, отвёл его наверх, в спальню, и приказал раздеваться.
Малфой нахмурился, и с некоторым удивлением Гарри осознал, что этот паршивец и в самом деле дуется.
— Мы куда-то торопимся?
Он торопился всегда, когда ему предоставлялась возможность раздеть Малфоя, но сейчас дело было не в этом.
Гарри промолчал и просто откинулся на кровать, скрестив ноги и заложив руки за голову. Малфой смотрел на него так, словно хотел взглядом прожечь дыру.
— Мне кажется, ты выглядишь чересчур довольным.
Гарри ухмыльнулся.
— Заткнись и снимай штаны.
Уголок тонких губ слегка дернулся вверх, но Малфой не стал дальше спорить. Подождав, когда он разденется, Гарри поманил его поближе к кровати и приподнявшись, позволил медленно снять с себя одежду; двигаясь лишь когда на то была необходимость, он наблюдал за Малфоем — как тонкие, длинные пальцы ловко расстегивают пуговицы, молнию, стягивают с тела ненужную сейчас ткань. Оставшись голым, он потянулся к Малфою, уронил на постель и забрался сверху, зарывшись лицом в изгиб шеи.
Малфой выгнулся, потерся полувозбужденным членом: кожа его была сухой, горячей и мягкой. Вот, подумал Гарри, вот то, ради чего все это было: не секс сам по себе, а эти короткие интимные моменты — до и после — когда ему хотелось просто переплестись телами и больше никогда не отпускать.
Гарри шепнул Малфою на ухо, почувствовал, как тот замер под ним, и потянулся вновь за поцелуем, просунув меж их телами руку.
— Так вот какова истинная причина этих импровизированных романтических выходных, — заговорил Малфой, когда Гарри наконец отстранился от него, чтобы отдышаться. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты извращенец?
Гарри навис над ним, приподнявшись на руках:
— Только ты, — провёл губами по линии челюсти и, потянувшись к ночному столику, слепо нашарил смазку, большим пальцем отбросив уже приоткрытую крышку.
Малфой молча наблюдал за развернувшейся перед ним сценой.
— Знаешь, это очень самонадеянно, даже для тебя.
— Замолкни и повернись на живот.
— Подожди, — Малфой перехватил его за запястье, заметив недовольное выражение лица, закатил глаза: — Иногда ты ведёшь себя как девственник, серьезно. Дай мне свою палочку.
Гарри нахмурился, но послушно призвал волшебную палочку, — вручать ее Малфою, впрочем, он не стал.
— Какое заклинание?
— По правде говоря, это что-то вроде разновидности очищающих чар. — Гарри был глубоко впечатлён тем, каким поучительным тоном, несмотря на обстановку, тому удавалось произносить свою речь. Малфой нетерпеливо протянул руку: — Но давай лучше позволим наложить стерилизующее заклинание кому-то с медицинским образованием, ладно?
Палочка была передана ему без дальнейших препирательств.
Малфой предпочёл прибегнуть к невербальной магии, но даже так Гарри смог поймать тот момент, когда заклинание вступило в силу — мимолетный дискомфорт отразился у Малфоя на лице.
— Ну вот, — произнёс он, отбрасывая палочку в сторону. — Гм. Ты хотя бы знаешь, что делаешь?
— Не особо, — признал Гарри.
— И что теперь? Собираешься импровизировать?
— Когда-то я понятия не имел, как убить Василиска, но, тем не менее, вполне неплохо справился.
— Мерлин, помоги мне, — Малфой закатил глаза, но это никак не могло скрыть налившиеся румянцем щеки; Гарри нравилось то, что он видел — Малфой выглядел… милым. — Просто… Я никогда раньше… поэтому…
— Не волнуйся, —перебил его Гарри, наклоняясь и прикасаясь губами. Было тяжело сдержаться и не зацеловать его до беспамятства; от новости о том, что никому другому до этого Малфой не отдавался так, как собирался отдаться ему, все внутри вспыхнуло, загорелось непреодолимым желанием: убедиться, что никому и впредь этого не будет дозволено. — Я не сделаю тебе больно.