Однажды утром, в конце декабря, взяв в руки газету и увидев напечатанный крупными буквами заголовок, он наконец понял, каким был идиотом.
ТАЙНАЯ ЛЮБОВНАЯ СВЯЗЬ ГАРРИ ПОТТЕРА
с бывшим Пожирателем Смерти стала причиной скандала!
Что ж, Гарри был вынужден отдать им должное — они весьма точно ухватили суть.
В тот день Малфой в Министерстве не появился. После того, что случилось в морге, они едва ли обменялись хотя бы парой слов, но это не мешало Гарри следить за каждым его шагом: когда он опаздывал на работу — или когда не приходил вовсе; когда под его глазами пролегали такие глубокие тени, что казалось, словно он не спал много-много дней.
У Гарри сердце щемило, когда он видел его таким. Иногда он тоже ловил на себе его взгляд, но Малфой отворачивался в ту же секунду, как только понимал, что Гарри смотрит на него в ответ.
Он не знал, рассказал ли Малфой правду своей жене, однако полагал, что у него нет права лезть в чужую жизнь. Ему предельно ясно дали понять: что бы между ними ни было— оно закончилось. И Гарри повиновался, потому что как бы ему ни хотелось воспротивиться этому решению, как бы ни хотелось спросить — как ты можешь вот так вот просто взять и уйти? — каждый раз, когда он наконец-то набирался смелости, он смотрел Малфою в лицо и чувствовал, как это желание испаряется прочь.
Малфой выглядел таким несчастным. Было больно осознавать тот факт, что это он, Гарри, стал причиной его несчастий. Он опасался сделать еще хуже.
Однако теперь было уже неважно, что Малфой сказал или не сказал своей жене — так или иначе, она обо всем узнала. Как, очевидно, и весь остальной магический мир — в течение нескольких минут стали прибывать первые совы.
Гарри разжег камин, и, использовав заклинание, сделал так, чтобы все письма тут же отправлялись прямиком в огонь. Среди посылок затесались и несколько вопилок, но за все годы аврорской службы он весьма неплохо поднаторел в меткости, и сейчас у него появились объекты для внеочередной тренировки.
Он прочёл статью от корки до корки в попытке выяснить откуда журналисты смогли нарыть информацию, но когда дело касалось раскрытия источников, Пророк, как и всегда, оставался верен себе. Единственное, что удалось определить точно: кем бы ни был этот человек, он работал в Министерстве.
Поэтому Гарри откинулся на спинку кресла и мысленно принялся перечислять каждого, кто работал достаточно близко к нему и Малфою и у кого хватило бы наглости пойти к прессе. Каждого, кто недостаточно хорошо знал Гарри и потому не догадался, что этот поступок станет в его — либо её — жизни последним.
Когда позже утром Пессималь постучался к нему в дверь, Гарри его проигнорировал, но этот идиот намёка не понял. Услышав щелчок замка — судья снял запирающие чары — где-то глубоко внутри он даже порадовался; на ногах он оказался ещё до того, как коротышка успел переступить порог.
Гарри не стал дожидаться, пока тот заговорит: просто сгрёб за воротник, приподнял, и впечатал в стену.
— Поттер! — Пессималь взвизгнул. — Что вы… Поставьте меня на место, немедленно!
— Это были вы. Я знаю, это вы сделали. Ни у кого другого не хватило бы… Только вы могли оказаться таким идиотом.
— О чем вы вообще…
Стоило только волшебной палочке прижаться к его горлу, как судья мигом заткнулся; кажется он только сейчас заметил, что Гарри удерживал его на весу только одной рукой.
— Вы видели табличку на двери? Где написано Главный Аврор? Вы правда думали, что я ни о чём не догадаюсь?
— Я…
— Гарри, — со стороны дверного проема раздался низкий голос. Гарри какое-то время продолжал прожигать взглядом Пессималя и только потом обратил внимание на вошедших. В дверях стоял Кингсли, из-за плеча которого виновато выглядывала Трейси. — Прошу тебя, перестань кричать. Сотрудники начинают беспокоиться. И опусти мистера Пессималя вниз.
Гарри послушался, нехотя разжимая кулак и наблюдая, как Пессималь обессилено приваливается к стене.
— Сэр, я…
— Присоединишься ко мне в моем офисе, — закончил за него Кингсли. — Мистер Пессималь, я попрошу вас задержаться здесь чуть подольше; по возвращении я бы хотел с вами переговорить .
Когда ведущая в офис Кингсли дверь закрылась за ними, Гарри тут же постарался объясниться:
— Сэр, я…
— Не пытался только что нанести увечья судье из Инспектората? Рад это слышать. Потому что в этот раз твой статус знаменитости мог бы и не помочь, и мы оба знаем, что в настоящий момент твой имидж нельзя назвать позитивным.
Гарри прикрыл рот. Он уже потерял Джинни и Малфоя. Он не мог потерять ещё и это.
— Неважно, ответственен ли мистер Пессималь за утреннюю статью или нет, я должен настаивать, чтобы ты воздержался от всякого рукоприкладства, иначе я буду вынужден принять меры, и поверь — нам обоим это не понравится.
Гарри молча кивнул.
— Рад, что мы друг друга понимаем. С учетом вышесказанного, я считаю, что будет весьма благоразумным, если ты какое-то время отдохнёшь. Хотя бы до тех пор, пока всё не уляжется.
— Но сэр, я…
— Я понимаю, в какой сложной ситуации ты оказался, Гарри. Но ты должен понять и меня: мы не можем позволить репортерам ошиваться около Министерства в попытке проникнуть в штаб-квартиру авроров, чтобы что-то подслушать или получить фото, — всё разгорится только с большей силой. Я думаю, что в долгосрочной перспективе, такое решение окажется лучшим для всех участников этих событий.
Кингсли не назвал имени Малфоя, но этого и не требовалось.
— Мне жаль, — сказал Гарри. — Вы правы. Просто… Я не хотел, чтобы так случилось.
— Никто и никогда не хочет, чтобы такое случалось, — произнёс Кингсли, и в этот момент Гарри осознал, что тот его вовсе не отчитывал. — Я не осуждаю тебя, Гарри. Ты всего лишь человек, а людям свойственно ошибаться. Люди могут напортачить. Но это не значит, что всё хорошее, что они когда-либо совершили, должно быть забыто.
— Ага, скажите это Пророку, — мрачно пробормотал Гарри себе под нос.
Кингсли невесело улыбнулся.
— Думаю, пары недель будет достаточно. На это время… я перестану быть твоим начальником, Гарри. Так что если тебе что-то понадобится, не стесняйся обращаться.
— Ээ… Спасибо. — Хотя обращаться Гарри не планировал: ему бы очень не хотелось жаловаться Министру магии на свою личную жизнь.
Кингсли кивнул, давая понять, что разговор окончен. Уже у самых дверей Гарри затормозил:
— Возможно, стоит показать Пессималя целителю. Мне показалось, я что-то ему сломал.
— Я приму это к сведению, — в тоне Кингсли проскользнули весёлые нотки. — Отдохни, Гарри.
***
Покинув кабинет Кингсли, Гарри вернулся на Гриммо-Плейс и, не медля ни секунды, связался с Джинни через камин.
— Она не хочет с тобой разговаривать, — сообщил Рон ровным голосом. — Не могу её в этом винить.
Гарри начинал от всего этого уставать.
— Я знаю, что она твоя младшая сестра, но ещё она моя жена.
Однако его тут же не замедлили поправить:
— Бывшая жена. — Гарри скривился. Развод был оформлен ещё пару недель назад, а он так до сих пор и не смог привыкнуть. — Чего ты хочешь?
— Пять минут.
— Иди к черту.
— Рон, всё в порядке.
Гарри едва не задохнулся от облегчения, заслышав голос Джинни на заднем фоне. Рон последний раз взглянул на него раздраженно и отошёл в сторону, уступая место сестре.
— Привет.
— Привет, — эхом отозвалась Джинни. — У тебя пять минут.
— Я просто хотел узнать, как у тебя дела.
— Ты имеешь в виду сейчас, когда всему миру стало известно, что ты мне изменял? — Гарри поморщился. — А как ты думаешь? Мне пришлось сняться с турнира. Лили очень расстроена. Она не понимает, почему тебя нет рядом.