— Если ты хочешь, чтобы я рассказал ей…
— Ей всего девять, Гарри, — перебила его Джинни. — У тебя осталось три минуты.
— Если есть хоть что-то, что я мог бы сделать…
Он был в отчаянии.
Смахнув с лица упавшую прядь волос, Джинни вздохнула.
— Для начала, ты мог бы перестать бегать ко мне каждый раз, когда эта история выходит тебе боком.
Когда Гарри не ответил, она, похоже, всё же решила над ним сжалиться:
— Послушай, Гарри, я не испытываю к тебе ненависти. Я хотела бы, но не могу. Я хотела бы обвинить во всём тебя, но я не дура. Когда происходит нечто подобное — виноваты оба. Однако, — Джинни повысила голос, не позволяя себя перебить, — именно ты поставил всех нас в такую ситуацию, а разбираться с последствиями придётся всем нам.
— Мне жаль.
Что ещё он мог сказать?
— Тебе должно быть жаль, — но вот из её голоса всякая жалость пропала. — Кстати, это напомнило мне кое о чём: тебе нужно наведаться в Хогвартс. Джеймс и Скорпиус отбывают трехнедельное наказание за участие в дуэли, а Альбус уже больше недели не может сдать своё домашнее задание. Кроме того, он провалил контрольную по Чарам.
В который уже раз он почувствовал, как внутри всё переворачивается.
— Хорошо. Завтра же этим займусь.
— Спасибо, — Джинни шмыгнула носом и приподнялась. — Твои пять минут истекли. — Гарри не знал, что отразилось у него на лице, но, должно быть, она увидела нечто такое, что напомнило ей о былой привязанности. Поэтому она добавила, прежде чем уйти: — Мне просто нужно немного времени, Гарри.
— Я понимаю. Это справедливо.
Джинни не стала прощаться.
Гарри смотрел, как затухает огонь в камине и спрашивал себя: о чём он думал тогда, в тот первый раз, когда прижимал Малфоя к стене прямо здесь, в этой самой гостиной.
Ответ был прост: он не думал. Вообще. Именно поэтому и потерял всё самое дорогое, что было у него в этой жизни.
***
Возвращение на работу пришлось как нельзя кстати. Теперь Гарри было чем занять мозг, помимо попыток придумать, как объяснить своим сыновьям, что он больше не является мужем их матери, поскольку изменял ей с отцом их лучшего друга. Джеймс продолжал упрямо повторять, что это, должно быть, какой-то розыгрыш; Альбус вот уже несколько недель отказывался с ним разговаривать.
Гарри надеялся, что теперь сможет чаще видеть Малфоя, но Трейси по его возвращении сообщила, что после выхода статьи тот взял длительный отпуск за свой счёт и на все её попытки связаться с ним отвечал молчанием.
Гарри продолжал убеждать себя, что у него нет права искать с Малфоем встречи и пытаться выяснить, как у него дела. В конце концов, это была целиком и полностью его вина: если бы прежде чем что-то сделать он думал головой, никто бы не пострадал.
За два дня до Рождества в офис Гарри пришло оповещение о чрезвычайном происшествии: сам он в это время завтракал, разбирая накопившуюся почту.
В нынешнее время большинство волшебных домов были оборудованы охранными чарами, которые активировались при использовании внутри помещения Непростительных заклятий. И хотя это не было обязательным требованием, многие семьи были более чем рады, когда при совершении действий насильственного характера в их доме появлялись сотрудники Отдела магического правопорядка. Чаще всего активировали чары сами же члены этих семей — семь из десяти случаев домашнего насилия приходились на непредумышленные преступления на почве ревности, что в значительной степени упрощало работу аврорам.
Гарри проигнорировал звонок служебного камина, поскольку в его распоряжении имелись два десятка команд, состоявших из сотрудников штата, и по меньшей мере половина из них находились сейчас на службе: на носу было Рождество, и возросшее число случаев бытового насилия вынуждало всех работать сверхурочно. Была и другая причина — Гарри пребывал в дурном расположении духа. К тому же, велика была вероятность столкнуться с Малфоем, а тот предельно ясно дал понять, что ему необходимо личное пространство. Не хотелось предоставлять репортерам Пророка лишнюю возможность следовать за ними по пятам за пределами Министерства в поисках очередного эксклюзива.
Когда Трейси распахнула дверь его офиса, Гарри как раз размышлял над тем, стоило ли ему этим утром заняться тренировкой самой многообещающей команды новобранцев. И под «тренировкой» он подразумевал отвести их в зал для спарринга и показать что к чему — только так ему удалось бы хоть немного выпустить пар.
— Эй, — позвал он, не глядя, — не хочешь попробовать сбить спесь с Целлер и Квирк сегодня?
Не получив ответа, Гарри поднял взгляд и тотчас же оставил шутливый тон: Трейси была белее мела и смогла выговорить лишь два слова:
— Это Малфой.
На ногах он оказался быстрее, чем успел об этом подумать.
— Кто принял вызов?
— Эдвардс и Ли.
Кивнув, Гарри направился к камину, на пути подхватив с вешалки мантию.
— Скажи им, что мы этим займёмся.
— Уже сказала.
Он остановился, оглянулся через плечо, позвав Трейси:
— Ты идёшь?
— Да. Мне только нужно… Я буду там через минуту.
Гарри не знал, что в данный момент может быть важнее этого, но был не в том состоянии, чтобы спрашивать. Ещё раз кивнув, он ступил в камин.
Ему не был известен адрес Малфоя, но этого и не требовалось: в чрезвычайных ситуациях устанавливалась специальная прямая линия между офисом авроров и местом происшествия. Гарри терпеливо дожидался, пока его трясло в зелёной круговерти незнакомых каминных сетей, выбросив наконец прямо на тёмный деревянный пол.
Он стоял у Малфоя в гостиной.
Чары, должно быть, передали сигнал тревоги и в больницу Святого Мунго, потому что на месте происшествия уже работала их команда колдомедиков. Они столпились у подножия широкой лестницы, переговариваясь полушепотом — заметив Гарри, дружно ему кивнули.
Это не сулило ничего хорошего: кого бы они ни прибыли сюда спасать, было совершенно ясно, что помочь этому человеку уже было невозможно.
Когда Гарри преодолел последнюю ступеньку, вопрос о том, куда идти дальше, отпал сам собой: весь коридор — за исключением одной комнаты, из дверного проёма которой лился яркий солнечный свет, — был погружён во мрак.
Эдвардс и Ли отыскались там же: они уже его ждали. Ли стоял как в воду опущенный, Эдвардс выглядела непривычно серьезной, — она перехватила Гарри за руку, не подпуская к распростертому на полу, прикрытому чьей-то мантией телу.
Взгляд Гарри словно приковало к одной точке.
— Что случилось?
Эдвардс открыла рот, но ответил за неё Ли:
— Суицид, я полагаю.
— Суицид? — В горле пересохло.
— Похоже, что так, — Эдвардс сильно побледнела; выглядела она неважно. — Нет никаких следов насилия, а для заклинания совершенно точно использовалась эта палочка.
Гарри проследил за её взглядом, и действительно: на полу, в нескольких футах от тела, оказалась брошена палочка — небольшая, с заострённым концом, изготовленная из ярко-красной древесины вишневого дерева.
— Она принадлежит не Малфою.
Ли посмотрел на Гарри странно, но ответить ничего не успел — к ним приблизилась Трейси и опередила его, подслушав, по-видимому, их разговор:
— Нет, не Малфою. Это палочка Астории.
Ох.
Прямо сейчас Гарри жизненно необходимо было присесть, или прилечь, или, по крайней мере, на что-нибудь опереться. Словно прочитав его мысли, Трейси прижалась плечом к плечу, и он с благодарностью этим воспользовался.
Это палочка Астории. Значит и под мантией на полу тоже лежала Астория — не Малфой, — и это было… нет, в этом не было ничего хорошего, но Гарри почувствовал облегчение.
— Гарри, — позвала Эдвардс, — ты хочешь…
— Нет. Простите, я не могу… Займитесь этим сами.
Эдвардс с напарником обменялись взглядами, а потом она кивнула, тут же по-деловому разворачиваясь к телу. Внезапно нашлось объяснение и отсутствию Трейси: она привела с собой Монтгомери, который, согнувшись в три погибели, уже приподнимал мантию, пока зависшее в воздухе рядом с ним быстропишущее перо готовилось помечать детали.