— Правда?
— Да, — Виктор немного застенчиво улыбнулся. — Эта девушка очень стеснительна, поэтому мы практически никому о нас не рассказываем. Её пугает чрезмерное внимание.
Гарри мог только посочувствовать.
— И как долго вы вместе?
— В марте будет два года.
— Вау. Значит, всё серьезно?
У Виктора на лице снова засияла улыбка.
— Надеюсь, что да. В марте станет ясно.
Мысленно Гарри вернулся в тот момент, когда он сам делал Джинни предложение: сейчас ему казалось, словно это было в другой жизни, в совершенно иной вселенной.
По-видимому догадавшись, о чём он думает, Виктор, нахмурившись, тут же принялся извиняться:
— Мне жаль Гарри, я не хотел…
— Всё нормально. — Он правда был рад за друга. — Ты её любишь?
— Я не уверен, что это то чувство, которое вы зовёте любовью. Видишь ли, в моей стране волшебники и волшебницы не приравнивают любовь к этим глупым романтическим штучкам, как делаете это вы, англичане. — Гарри показалось, что он перестал улавливать суть разговора, но, возможно, он просто был слишком для этого пьян. — Мои мама и папа… глядя на них, ты бы решил, что они терпеть друг друга не могут. Но любимый человек не тот, кто делает тебя счастливым, а тот, кто делает тебя чуточку менее несчастным. Так мой папа всегда говорит.
Поразмыслив над его словами, Гарри протянул свой опустевший стакан:
— Твой папа очень мудрый человек.
— Ему будет приятно услышать, что ты так о нём отзываешься. — Виктор разлил им обоим виски. — Но скажи мне, как ты сам поживаешь?
— Трудно сказать. То есть, я пытаюсь держаться, конечно. Кстати, поблагодари за меня Димитрова за приглашение.
— Димитри, — поправил его Виктор. — Одно я могу сказать тебе точно: ты намного сильнее, чем кажешься. Ты справишься. Придётся немного потерпеть, ну а до тех пор я всегда буду рад увидеться с тобой.
— Спасибо, — для Гарри было очень важно это услышать. — Мне бы просто хотелось, чтобы была хоть какая-то возможность всё исправить.
— Я не религиозный человек, однако я верю, что ничего не происходит без причины. Ты не всегда можешь определить эту причину, но в конце концов, всё обретёт смысл и принесёт тебе покой.
Гарри отсалютовал ему стаканом:
— Давай выпьем за это.
========== Часть 12 ==========
Год 2018
С тех пор каждый вечер воскресенья Гарри проводил в компании Виктора и его друзей, и понемногу, шаг за шагом, становилось чуточку легче. В середине февраля Малфой окончательно вернулся к работе, по-прежнему отказываясь даже смотреть в его сторону. Не то чтобы они теперь часто пересекались, особенно когда тот вновь вернулся к старой привычке — отправлять вместо себя интернов, даже когда дело вёл не Гарри, а другой аврор. Даже на совещания от своего имени он посылал Монтгомери.
Это обстоятельство не способствовало душевному спокойствию, но жаловаться Гарри не имел права. Трейси слегка беспокоило отсутствие интереса к чему бы то ни было с его стороны, но поднимать эту тему она не пыталась. Да и невозможно тут было подобрать нужных слов; Гарри знал, что все нити в итоге приведут к нему — это он был виноват во всех ужасных вещах, что случились с каждым из них, и даже если бы Малфой нашёл в себе смелости взглянуть ему в глаза, сам Гарри не представлял, что сказать, как начать разговор.
Так прошёл ещё месяц. На следующий день после вечеринки по случаю помолвки Виктора Джинни несказанно удивила его, нагрянув прямо к нему домой на Гриммо-Плейс.
— Я пыталась связаться с тобой через камин, но ты не отвечал, — объяснила она, очевидно сжалившись над Гарри — ошеломлённый и ничего не понимающий, он, открыв входную дверь, так и застыл в проеме. Они не виделись и не разговаривали вот так, с глазу на глаз, с тех самых пор, как завершился бракоразводный процесс: рядом всегда находились Рон, Гермиона, дети, но даже в тех случаях Джинни отделывалась лишь парой брошенных фраз. — Мне можно войти?
Гарри впустил её, направившись вслед за ней в гостиную.
— Что-то случилось?
— Дети в порядке, — она устроилась на диване. — Но они скучают по тебе. А ещё приближается предсезонка, так что нам нужно решить, в какие дни ты будешь присматривать за детьми.
— Всё, что захочешь. Я сделаю, как ты скажешь.
Джинни кивнула с благодарностью.
— Спасибо.
Запихнув руки в карманы, Гарри прислонился к стене и наконец задал мучавший его вопрос:
— Ну так? Ты ведь пришла сюда не для того, чтобы обсудить расписание?
— Нет. Я пришла проверить, как ты поживаешь.
Он промолчал, и Джинни, в картинном жесте возведя глаза к потолку, сказала:
— Да, я всё ещё на тебя злюсь. Но мне тебя не хватает и, как бы там ни было, я беспокоюсь.
Не придумав ничего получше, Гарри ответил немногословным:
— Эээ…
— Даже не пытайся быть очаровательным — это не сработает. Мы не будем заниматься примирительным сексом.
— Ммм… — Но Гарри даже не думал о сексе. Если поразмыслить, когда он вообще последний раз… Он встряхнул головой. — Я не…
— Вижу, что ты так и не научился шутить, — впервые за много месяцев Джинни действительно искренне ему улыбнулась. — Но я серьезно: как у тебя дела?
— У меня всё нормально.
А было бы ещё лучше, если бы его перестали спрашивать об этом все подряд. Но Джинни было не так легко обмануть.
— Лжец, — сказала она. — Я тебя знаю и знаю, что ты сейчас делаешь.
— Я ничего не делаю.
— Ты винишь себя во всем, что произошло.
Потому что это моя вина, подумал Гарри, но вслух произносить ничего не стал.
Джинни смерила его взглядом.
— Видишь? Ты снова это делаешь.
— Вряд ли меня можно назвать невиновным.
— Но смерть Астории — это не твоя вина.
— Что?
— Ты совсем ничего о ней не знал, да?
— Нет, — признал Гарри. — Практически ничего.
— Ну что ж, — Джинни резко поднялась на ноги. — Я бы хотела сказать тебе, чтобы ты перестал себя винить, но это бесполезно. — Она медленно приблизилась к нему, и Гарри, наверное, дёрнулся бы в сторону, если б в тот момент и так уже не был прижат к стене. — Просто пообещай, что прежде чем совершить что-нибудь глупое, ты свяжешься со мной.
Гарри понял: несмотря на всё, что он сделал, вопреки всему тому, что произошло, — он не был Джинни безразличен. Стало немного легче. По крайней мере до тех пор, пока он не вспомнил, что совершенно этого не заслужил.
Теперь он почувствовал себя ещё паршивее.
— Хорошо, — солгал Гарри. — Обязательно.
***
То, что Джинни пыталась до него донести, не хотело укладываться в голове, ровно до тех пор, пока однажды, примерно месяц спустя после того, как Гарри стукнуло тридцать семь, Малфой не ворвался к нему в офис — пожалуй, впервые за целый год осмелившись показаться ему на глаза.
— Заткнись, — прилетело прямо с порога вместо приветствия, хотя Гарри даже слова ещё не успел вымолвить. — Я собираюсь кое-что тебе сказать.
Он послушно прикрыл рот, наблюдая, как Малфой нервно меряет шагами пространство перед его рабочим столом. Он выглядел невероятно худым и бледным, больше похожим на прежнего шестнадцатилетнего подростка, нежели на взрослого мужчину, разменявшего четвёртый десяток, — Гарри уже много лет не видел его таким. Светлые волосы стали более редкими, и Гарри задумался о том, с каких пор это началось и почему он раньше никогда не замечал.
А не замечал потому, что все эти мелочи для него не имели никакого значения: ему, как и прежде, хотелось зарыться в эти волосы пальцами.
Прошло ещё несколько минут напряженной тишины.
— Эээ…
— Помолчи, — снова огрызнулся Малфой, и Гарри в очередной раз захлопнул рот. Но ждать пришлось недолго: — Дерьмо. Всё очень дерьмово, и в этом в основном виноват ты.
Гарри сделал глубокий вдох.
— Мы вдвоём, насколько мне известно.
Малфой прекратил вышагивать и развернулся, горящим взглядом прожигая в нём дыру.
— А ещё ты идиот.