- Саввелий, где ты был? – захрипел он. – Всех убили. Кто-то им рассказал.
- Тише, тише, - я старался облегчить последние минуты жизни Егора. Подвернув его свитер, я пытался заткнуть рану в боку. Видимо ему стало еще больнее. В синих глазах отразилась темнота наступающей смерти. Он повернул голову вправо – на виске – глубокая рана – его избивали.
- А где все? Где Полина? – надо попытаться выяснить.
- Всех убили, всех… Все кончено, - он заглянул мне в глаза и вздохнул в последний раз.
Они не могли всех убить, они обещали. Я осторожно уложил Егора на дно пещеры и побежал дальше. Насколько хватило сил, я пронесся через жилой отсек, раздаточную и склад. Везде, где только позволял взгляд – погром. Все, что могло продлить жизнь, все потеряно. Они основательно потрудились.
Не найдя следов присутствия людей, я вышел из пещеры, служившей нам прибежищем многие месяцы. Там меня уже ждали – высокий человек с автоматом в руках и военной форме неподвижно стоял у входа. Очертания его подтянутой фигуры стали мне видны еще из пещеры. Я медленно вышел, надеясь, что он не убьет меня. За несколько метров за военным, я увидел неподвижный вертолет. И напряжение немного оставило меня.
- Саввелий? – просто спросил он, взглянув на меня равнодушно и холодно.
Я кивнул.
- Пойдем. Тебя ожидают.
Мы залезли в вертолет. Тот осторожно набрал высоту и полетел над выжженной, испоганенной землей, которая теперь никогда не сможет восстановиться. Я пристально смотрел в окно.
- Где люди, которые жили в пещере? – наконец я собрался с силами, чтоб задать вопрос.
- Плохо же ты искал, - ухмыльнулся военный. – Все там, позади пещеры остались.
- Вы их убили? – мой голос дрогнул.
- Объект и сопротивление уничтожено, - военный мельком глянул на меня в зеркало. – Задание выполнено.
- А кого-нибудь вы спасли? – спросил я.
- Кое-кого, - медленно ответил военный.
Я выдохнул. Вряд ли этот солдафон в курсе, кого надо было спасть. Полина должна была выжить. Я откинулся назад и прижался затылком к стенке вертолета. Скоро глаза устали от однообразной картинки за окном, и я задремал. Как ни странно, моя совесть молчала. В ядерной войне я потерял все – отца, мать, сестру, брата, жену. Мое сердце ожесточилось. Когда Петрович вытащил меня из радиоактивной лужи, я не хотел жить. Но эти люди выходили меня, а встретив Полину, я получил второй шанс. Но теперь я не был славным парнем, каким был до войны, я стал сильнее их всех, закалился, мое сердце не принимало никого. Я почти перестал чувствовать. Моя совесть молчала, даже когда мне сделали предложение о лучшей жизни с теми, которых я ненавидел. Выживают сильнейшие, те, которые ничего не чувствуют.
Вертолет накренился. Я открыл глаза. Мы приземлялись на открытой площадке посреди зеленых пальм и деревьев с толстыми стволами. Я взглянул на голубое чистое небо – давно такого не видел. Военный перехватил мой взгляд.
- Мы здесь под куполом, никакой радиации, - сказал он. – Пройдем со мной.
Мы вошли в серое низкое одноэтажное здание, похожее на бункер. Военный легко сбросил на пол всю одежду и жестом показал последовать его примеру. Затем он вошел в небольшую прозрачную кабинку, рядом располагалась еще одна. Я зашел, осторожно переминаясь с ноги на ногу. С потолка полилась вода, охватывая меня всего, не давая выбраться из-под струи. Она затекала в рот, в подмышки и во все складки тела. На несколько секунд я ощутил, что не могу дышать. Но только несколько секунд. Когда процедура очищения была завершена, дверь открылась с другой стороны. Военный уже надевал чистый костюм. Рядом – лежала моя форма – легкие светлые брюки, футболка и кеды. Мы вышли из здания в сад. Все зеленело и цвело. Каменные дорожки соединяли несколько зданий, укрытых деревьями и кустарниками. Военный повел меня к одному из высоких стеклянных зданий. Мы вошли внутрь и поднялись на последний этаж. Он завел меня в один из кабинетов и молча вышел.
Я огляделся – обитые кожей кресла, стол из дорогого дерева, огромный экран монитора на стене, белый ковер на полу. Вдруг дверь открылась, и вошел один из НИХ. Я точно знал, что это не просто военный. Он был одним из рычагов в этой системе, одним из вершителей судеб. Тот, с кем я обо всем договаривался заранее. Он повернулся к зеркалу и поправил галстук.