— Эй! Вы что творите?! — я попыталась вырваться, но второй мужчина властно и резко зажал мне рот ладонью, пахнущей дешевым бензином и металлом.
Меня буквально зашвырнули внутрь фургона, как мешок с костями. Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным грохотом. Внутри было темно и воняло ржавчиной.
— Сиди тихо, кукла, — бросил тот, что сидел за рулем, даже не обернувшись. Он медленно и плавно наклонил голову, поправляя зеркало заднего вида, и я увидела его пустой, механический взгляд.
Машина рванула с места. Я забилась в угол, пытаясь нащупать в кармане хоть что-то острое, но там были только чеки и чертова упаковка таблеток. Сердце колотилось о ребра. Это не был Адриан. Это не был Жюльен. Это было что-то другое — грязное, приземленное и пугающее своей обыденностью. Меня просто... украли.
Фургон трясло на ухабах около часа. Когда двери наконец открылись, я зажмурилась от резкого света прожекторов. Мы были на территории какого-то старого кирпичного завода на окраине города. Огромные трубы уходили в серое небо, а из цехов доносился монотонный, сводящий с ума гул станков.
— Выходи, — мужчина властно и резко дернул меня за воротник пальто, заставляя вывалиться на бетон.
Вокруг сновали люди. Десятки людей в одинаковых робах, с серыми, безжизненными лицами. Они передвигались как тени, выполняя бессмысленные, повторяющиеся движения. Нас погнали внутрь одного из ангаров.
Я шла, спотыкаясь, и видела, как в глубине цеха люди вручную сортируют какие-то металлические детали. Никто не разговаривал. Только лязг железа и тяжелое дыхание.
— С сегодняш дня ты работаешь в третьем секторе, — мужчина надменно приподнял бровь, глядя на мои тонкие пальцы. — Нам плевать, кто ты и откуда. Здесь ты просто единица производства.
Он медленно провел кончиком языка по зубам, оглядывая меня с ног до головы, но в этом не было похоти — только оценка ресурса.
— Начинай. Если норма не будет выполнена к вечеру — останешься без еды.
Я встала у длинного железного стола. Мои руки дрожали. Я посмотрела на гору ржавых деталей перед собой и поняла: я сбежала от одного монстра, чтобы попасть в пасть к системе, которая просто сотрет меня в порошок. Здесь не было картин, не было джаза. Была только работа.
Но где-то глубоко внутри, под действием блокираторов, я почувствовала странный, холодный укол. Эти люди... их движения... они были слишком синхронными. Слишком правильными. Словно ими управлял кто-то, кто очень любит порядок.
14 глава
Меня зашвырнули в ангар, где воздух был таким плотным от металлической пыли, что его хотелось выплюнуть. Грохот прессов бил по вискам, а тусклые лампы под высоким потолком едва пробивали серый полумрак. Это был не завод, это был адский муравейник, где люди в грязных робах двигались как заведенные куклы.
Меня толкнули к длинному верстаку.
— Твое место здесь. Сортируй гильзы. Брак — в левый ящик, целые — в правый. Разговаривать запрещено. Останавливаться запрещено.
Я посмотрела на свои руки. Те самые руки, которыми я еще вчера держала тонкую кисть. Теперь под ногти забивалась черная смазка. Но страха не было. Было только раздражение. Папа… он же с ума сойдет. Он перевернет весь Лион, он скупит всех копов, он найдет этот вонючий завод и сотрет его с лица земли вместе с этим надсмотрщиком. Нужно просто переждать.
Я дождалась, когда охранник с тяжелой дубинкой отойдет в конец цеха, к прессам. Как только его спина скрылась за колонной, я тут же бросила ржавую деталь обратно в кучу. Работа? Серьезно?
Я раскрепощенно и вальяжно запрыгнула прямо на верстак, игнорируя гору грязного металла. Широко расставив ноги в грубых рабочих штанах, я устроилась поудобнее и выудила из глубокого кармана пальто яблоко — то самое, последнее, из прошлой жизни.
— Эй, котики, — я обвела взглядом мужчин, стоявших у соседних столов. Мой голос, низкий и капризный, прорезал гул станков. — Что такие кислые? Работайте, работайте, не отвлекайтесь. Чем быстрее вы закончите, тем быстрее нас всех отсюда выпустят, разве нет?
Я медленно и тягуче откусила сочный бок яблока, демонстративно жуя и глядя на них сверху вниз. Один из парней, совсем молодой, с грязными разводами на щеках, замер с деталью в руках, не в силах отвести взгляд от моих ног и того, как я надменно приподняла бровь, разглядывая его. В этом месте, среди вони и железа, моя наглая манера действовала на них как гипноз. Они начали двигаться быстрее, словно пытаясь выслужиться перед «принцессой», которая так уверенно сидит на их рабочем столе.