— Будет зрелище. И, возможно, я позволю вам постоять рядом, когда буду выходить отсюда королевой.
Через час завод содрогнулся. Конвейер в третьем секторе встал с оглушительным скрежетом. Детали начали сыпаться на пол, одна из лент задымилась. Рабочие, как по команде, опустили руки и просто встали, глядя в пустоту.
— Что здесь происходит?! — взревел Директор, вылетая из административного блока.
Но он был не один. Позади него шел человек, при виде которого у меня внутри всё заледенело, несмотря на блокираторы. Адриан.
Он выглядел безупречно в своем угольно-черном пальто. Его движения были графичными и пугающе спокойными. Он не кричал. Он просто вошел в цех, и шум станков словно сам собой стал тише перед его мощью. Его хищно суженные веки медленно сканировали пространство.
Я мгновенно соскользнула с верстака и встала в общий строй, низко опустив голову. Черный парик закрывал мое лицо, а горькая таблетка, которую я проглотила утром, надежно прятала мой запах. Для него я сейчас была просто «единицей номер 402».
Адриан прошел мимо моего стола. Я видела его идеально начищенные туфли. Он остановился. Тишина в цеху стала звенящей. Он медленно и плавно наклонил голову, глядя на заваленный браком конвейер.
— Владелец, это саботаж... я сейчас всё исправлю! — лепетал Директор, обливаясь потом.
Адриан не ответил. Он развернулся и властно и резко подошел прямо ко мне. Мое сердце забилось в самом горле. Он схватил меня за подбородок и резко задрал мою голову вверх. Его пальцы были ледяными.
Он смотрел мне прямо в глаза, но в его взгляде не было узнавания. Только холодное, раздражение. Он видел перед собой лишь неопрятную рабочую в дешевом парике, от которой пахнет машинным маслом и стерильностью.
— Это ты подговорила их? — его голос был тихим, как шелест ножа по шелку. Он медленно провел кончиком языка по зубам, и на его лице проступила надменная, жесткая полуулыбка.
Я молчала, стараясь дышать ровно. Без запаха я была для него чужой.
— Молчишь? — Адриан властно и резко оттолкнул мое лицо, отчего я едва не упала. — Директор, эта женщина бесполезна. Она нарушает дисциплину. Если через час сектор не заработает — выпорите её перед всеми. Или просто отправьте в плавильный цех на самую черную работу. Мне не нужны бракованные детали в моей системе.
Он развернулся, шире расставив ноги, и окинул взглядом притихших рабочих.
— Кто еще хочет отдохнуть? — спросил он, и в его голосе прозвучала такая стальная угроза, что люди мгновенно бросились к станкам.
Адриан пошел к выходу, даже не обернувшись. Я стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как по подбородку, там, где были его пальцы, ползет холод. Он не узнал меня. Он отдал приказ наказать меня, как обычный мусор.
17
Ночь в бараке была пропитана запахом пота, страха и дешевого дезинфектора. Я лежала на жесткой койке, уставившись в низкий бетонный потолок. Спина ныла, но перед глазами до сих пор стояла та сцена в цеху: Адриан, медленно вытирающий руки после того, как превратил человека в кровавое месиво. В его движениях было столько графичного, отточенного безумия, что меня подташнивало.
— Он не улетел, — раздался шепот с соседней койки. Это была та самая женщина, Марта. Она дрожала под тонким одеялом.
Я приподнялась на локте, раскрепощенно откинув пряди черного парика, который за день стал словно свинцовым.
— О чем ты?
— Его вертолет всё еще на крыше, — Марта перешла на едва слышный свист. — Говорят, он останется еще на два дня. Будет лично проверять архивы и проводить «индивидуальные аттестации». Директор сегодня сам не свой, бегает по коридорам с белым лицом.
Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Два дня. Два дня монстр будет дышать тем же воздухом, что и я. И он не узнает меня. Для него я — грязь под ногтями, дефект в его безупречной системе.
— Говорят, он психопат, — прошептал кто-то из темноты в углу барака. — Прошлым летом на заводе в Бельгии он заставил всю смену стоять на коленях двенадцать часов, потому что кто-то украл пачку скрепок. Он не злится, когда бьет. Он просто... исправляет нас.
— Он смотрит на нас как на чертежи, — добавила другая женщина. — У него нет сердца. Только расчет.
Я слушала их, и внутри меня закипала странная смесь ужаса и ярости. Тот Адриан, которого я знала — одержимый, властный, но живой — исчез. На его месте была пустая, ледяная оболочка.