Я уже собиралась выскользнуть из-за ящиков, как вдруг услышала тихий, ритмичный звук шагов по бетонному полу. Эти шаги я узнала бы из тысячи. Тяжелые, уверенные, властные.
Адриан.
Он вошел на склад медленно. Я видела его силуэт в дверном проеме — он шире расставил ноги, засунув руки в карманы брюк, и медленно и плавно наклонил голову, вглядываясь в темноту стеллажей. Он не должен был меня видеть, но его инстинкт хищника явно что-то почуял.
— Элиза? — его голос прозвучал как удар хлыста. Низкий, вибрирующий, заполняющий всё пространство.
Я замерла, прижавшись спиной к холодному бетону. Телефон в руке казался раскаленным углем. Адриан сделал шаг внутрь. Он медленно проводил кончиком языка по зубам, и я видела, как его хищно суженные веки сканируют каждый угол. В его взгляде не было узнавания — таблетки всё еще держали оборону — но в нем была опасная, психопатическая сосредоточенность.
Он подошел почти к моим ящикам. Я видела, как он жадно и глубоко вдохнул воздух, словно пытаясь найти хоть одну молекулу правды в этом стерильном мазутном тумане.
В какой-то момент, когда он замер в шаге от меня, я не выдержала. Адреналин и осознание того, что смс ушло, ударили в голову. Я на мгновение забыла, что я — забитая рабочая. Я выпрямилась, надменно приподняла бровь и, глядя на него сквозь щель в ящиках, едва не фыркнула от этого его вечного пафоса. Мои губы сами собой сложились в ту самую порочную, вызывающую усмешку, которую он так ненавидел.
Но как только Адриан резко повернул голову в мою сторону, почувствовав мой взгляд, я мгновенно «сломалась». Я тут же сгорбилась, опустила голову, пряча лицо за черными колючими прядями парика, и сделала вид, что лихорадочно ищу что-то на полу.
— Я... я просто искала потерянный ключ, господин, — пролепетала я, сжимаясь в комок. — Простите, я сейчас уйду в барак.
Адриан подошел вплотную. Его рука властно и резко легла на верхний ящик, прямо над моей головой. Он навис надо мной, и я почувствовала исходящий от него холод и запах дорогого табака.
— Ты слишком часто оказываешься там, где тебя не должно быть, Элиза, — прошептал он. Он медленно облизнул губы, глядя на мою макушку с явным подозрением. — Твои движения... в них есть что-то, что мешает моей системе работать идеально.
Он тягуче провел пальцем по моему плечу, и я вздрогнула. В его глазах мелькнула тень замешательства — он явно видел во мне что-то знакомое, какой-то призрак Камиллы, но отсутствие запаха и мой жалкий вид сбивали его с толку.
— Иди, — наконец бросил он, надменно приподняв бровь. — И молись, чтобы завтра я не нашел повод оставить тебя здесь на «индивидуальное перевоспитание».
Я проскользнула мимо него, едва не коснувшись его груди, и бросилась к выходу. Телефон я успела незаметно скинуть в корзину с ветошью возле душевых — пусть Директор сам его ищет. Главное — смс ушло. Теперь оставалось только дожить до приезда отца.
21 глава
На следующее утро я проснулась с тяжелой головой и сосущим чувством под ложечкой. Я то и дело проверяла карман — пусто. Ответа от отца не было. Видимо, он снова решил, что это очередные угрозы от конкурентов или чья-то глупая шутка. Он был слишком занят своими сделками, чтобы бежать на спасение по первому сигналу от «Элизы».
Злость и разочарование жгли изнутри. Раз спасения не будет, я хотя бы развлекусь в этом аду.
В цеху было душно. Я подождала, пока надсмотрщик уйдет в другой конец ангара, и тут же забросила работу.
Поправив парик, я раскрепощенно уселась на край высокого верстака, шире расставив ноги в грубых ботинках. Достав из кармана последнее яблоко, я начала медленно, с наслаждением вгрызаться в сочную мякоть.
— Ну что, мои хорошие? — я обвела взглядом рабочих, которые по привычке начали замедляться. Мой голос, капризный и властный, заставил их вздрогнуть. — Почему стоим? Конвейер сам себя не заполнит. Котики, давайте-ка поживее! Кто закончит норму раньше, тому я, может быть, улыбнусь. А кто будет лениться — лично сдам Директору. Работайте, работайте!
Я надменно приподняла бровь, глядя на них сверху вниз, и медленно провела кончиком языка по зубам, слизывая каплю сока. Мужчины, как под гипнозом, начали двигаться в два раза быстрее. Моя наглая, почти шлюховатая манера в этом сером месте действовала безотказно — они готовы были горы свернуть, лишь бы я продолжала на них так смотреть.