Я не заметила, как на мостике сверху появился Адриан. Он стоял там, шире расставив ноги, и его хищно суженные веки были прикованы к моей фигуре на верстаке. Он видел всё: и мою позу, и то, как я командую его людьми, и эту вызывающую усмешку. В его голове явно шел какой-то сложный процесс — он видел перед собой грязную рабочую, но ее повадки... они были слишком породистыми, слишком узнаваемыми.
Он промолчал. Не выкрикнул приказ, не вызвал охрану. Он просто стоял и наблюдал, как я, тягуче доедая яблоко, управляю его заводом.
Внезапно я почувствовала на себе его ледяной взгляд. Боковым зрением я увидела черную фигуру на мостике.
В ту же секунду я «выключила» Камиллу. Я властно и резко соскочила с верстака, едва не подвернув ногу. Яблоко улетело в бак с отходами, а я, мгновенно ссутулившись, схватила первую попавшуюся деталь и начала остервенело тереть ее ветошью. Я стояла, низко опустив голову, пряча лицо за прядями парика, и дрожала — на этот раз почти не притворяясь.
Адриан медленно спустился по лестнице. Его шаги по металлу звучали как погребальный звон. Он подошел к моему столу и остановился. Я видела только его безупречные туфли, на которых вчера была кровь.
Он медленно и плавно наклонил голову, глядя на мою склоненную спину. Он ничего не сказал о том, что видел минуту назад.
— Элиза, — произнес он тихим, обволакивающим голосом. Он медленно облизнул губы, и я почувствовала, как он наклонился к моему уху. — Твое рвение к работе сегодня... поразительно.
Он тягуче провел пальцем по краю моего верстака, там, где я только что сидела.
— Но старайся не переутомляться. Мне не нужны «звезды» в этом цеху. Мне нужны винтики.
Он надменно приподнял бровь, глядя на рабочих, которые тут же уткнулись в свои станки, а затем снова перевел взгляд на мой парик. Он что-то подозревал, он чувствовал фальшь, но отсутствие моего истинного запаха сводило его с ума. Он не уходил. Он остался стоять прямо за моей спиной, заставляя меня чувствовать каждое его движение, каждый вдох.
— Продолжай, — бросил он, и я почувствовала, как его рука властно и резко поправила мой воротник, на мгновение коснувшись кожи шеи. — Я буду наблюдать.
22 глава
Адриан не сводил с меня глаз. Я чувствовала, как его взгляд буквально прожигает мой затылок, пока я сгорбившись перебирала детали. Тишина в цеху стала невыносимой, нарушаемая только скрипом конвейера.
— Директор, — голос Адриана прозвучал резко, заставив всех вздрогнуть.
Директор подлетел к нему мгновенно, едва не спотыкаясь о собственные ноги.
— Да, господин?
Адриан медленно и плавно наклонил голову, продолжая изучать мой согнутый силуэт. Его хищно суженные веки почти полностью скрыли глаза, превратив их в две темные щели. Он медленно провел кончиком языка по зубам, словно принимая решение, которое доставляло ему какое-то извращенное удовольствие.
— Эта женщина, — он указал на меня длинным, холеным пальцем. — У неё слишком много лишней энергии. Сортировка гильз не дает ей раскрыть весь свой «потенциал».
Он надменно приподнял бровь, глядя на Директора, который замер в ожидании.
— С этого момента Элиза переводится в мой распоряжение. В моем кабинете накопилось достаточно бумаг и архивов, которые требуют... женской аккуратности. Подготовьте ей место в приемной. Она будет работать там, под моим личным присмотром.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. В кабинете? С ним один на один? Мои пальцы судорожно сжали ржавую железку. Это конец. Там, в тишине и тесноте, мне не удастся скрываться долго.
— Но, господин... она же больна, — попытался вставить Директор, вспомнив мою ложь про таблетки.
Адриан хищно оскалился, и в этом оскале не было ни капли тепла. Он подошел ко мне вплотную и властно и резко взял меня за руку, заставляя выпрямиться. Его хватка была железной.
— Тем лучше, — прошептал он мне прямо в лицо, игнорируя Директора. — Если ей станет плохо, я буду первым, кто это заметит. Идем, Элиза. Это не просьба. Это приказ.
Он тягуче потянул меня за собой, заставляя идти следом мимо застывших в шоке рабочих. Я шла, опустив голову, стараясь не выдать ту безумную панику, которая охватила меня. Но самое страшное было не это.
В кармане моей робы лежала последняя пластинка таблеток. И я знала, что там осталась всего одна. Одна таблетка, которая отделяет меня от того момента, когда мой запах ударит ему в нос и вся моя маскировка рассыплется в прах.