— Это просто избыток чувств, Камилла, — успокаивающе произнес он, поддерживая меня за локоть. — Присядь. Тебе нужно привыкнуть к этому месту. Оно теперь полностью под твоим контролем.
Он помог мне опуститься в мягкое кресло, которое стояло в центре зала. Пьер не уходил. Он встал за моей спиной, и я почувствовала, как его руки легли мне на плечи — властно, уверенно, словно он обозначал свои права на эту территорию. И на меня.
2 глава
— Набросок? Прямо сейчас? — я попыталась сосредоточиться, но мир вокруг стал каким-то текучим, податливым, как свежезамешанная краска. — Но у меня даже руки дрожат...
— Это идеальное состояние, Камилла, — прошептал Пьер, и его голос, казалось, зазвучал прямо у меня в голове. — Никакого контроля. Только инстинкты. Твоя кисть должна летать, а не слушаться рассудка.
Он медленно отошел от кресла и встал в центре залитой светом площадки. Пьер снял свой безупречный светлый джемпер, оставаясь в одной тонкой белой рубашке. Он небрежно расстегнул верхние пуговицы, и я невольно засмотрелась. У него было тело атлета, скрытое под маской интеллектуала — широкие плечи, сильная шея.
— Я буду твоей моделью, — он замер в классической позе, чуть повернув голову к окну. Его профиль в лучах северного света казался высеченным из мрамора. — Рисуй меня таким, каким видишь. Не сдерживайся.
Я, пошатываясь, поднялась и подошла к мольберту. Уголь в моих пальцах казался неестественно тяжелым. Я начала набрасывать линии — резкие, рваные, повинуясь какому-то странному ритму внутри. Пьер стоял неподвижно, как статуя. Его взгляд был устремлен в пустоту, но я кожей чувствовала, как он следит за каждым моим движением.
— Ты слишком напряжена, Камилла, — не меняя позы, произнес он. — Расслабь плечи. Доверься мне.
Я сделала широкий мазок углем по бумаге, изображая линию его плеча. Перед глазами всё плыло, и его фигура то двоилась, то становилась пугающе четкой. В какой-то момент мне показалось, что тень за его спиной живет своей жизнью — она была шире, темнее и хищнее, чем сам Пьер.
— Знаешь... — я запнулась, пытаясь поймать линию его челюсти. — Ты в этом свете кажешься другим. Не таким... добрым. Словно под кожей у тебя кто-то другой.
Пьер медленно перевел взгляд на меня. Его глаза, обычно теплые, сейчас потемнели, став почти черными. На его губах застыла едва заметная, холодная полуулыбка.
— В каждом из нас живет кто-то другой, милая, — мягко ответил он. — Главное — найти того, кто захочет выпустить его наружу. Рисуй дальше. Не останавливайся.
Я продолжала чертить по бумаге, чувствуя, как по телу разливается странная слабость. Уголь крошился, пачкая мои пальцы и платье. Пьер вдруг сделал шаг ко мне — медленно, плавно, не нарушая тишины мастерской. Он подошел со спины и накрыл мою руку своей. Его ладонь была горячей и властной.
— Посмотри, что ты нарисовала, — прошептал он мне на ухо.
Я посмотрела на холст. Вместо портрета доброго друга там был изображен кто-то пугающий — мужчина с тяжелым взглядом и хищным оскалом, окруженный глубокими тенями. Я вздрогнула.
— Это... это не ты, Пьер. Я не знаю, почему я это нарисовала.
— О, нет, Камилла, — он прижал меня к себе чуть сильнее, и я почувствовала ритм его сердца — ровный, спокойный, пугающе уверенный. — Это именно я. Ты просто первая, кто осмелился это увидеть.
3 глава
Я сделала шаг назад, едва не опрокинув мольберт, и посмотрела на Пьера. Уголь на моих пальцах казался пятнами сажи, а голова кружилась всё сильнее. Тот Пьер, которого я знала — мягкий, понимающий, почти святой — вдруг начал растворяться в полумраке этой огромной мастерской. Перед моими глазами стоял мужчина, чья уверенность была настолько острой, что о неё можно было порезаться.
И, боже мой, как же это меня заводило.
Наверное, это было вино. Или тот факт, что за всю мою жизнь ни один человек не смотрел на меня с такой всепоглощающей концентрацией. Я всегда была для всех «легкой Камиллой», той, с кем можно пофлиртовать, но кому не обязательно перезванивать.
— Мне нравится этот Пьер, — прошептала я, и мой голос прозвучал вызывающе хрипло. — Он... честнее.
Пьер медленно сократил расстояние между нами. Он не касался меня, но я чувствовала жар, исходящий от его тела. Его взгляд скользнул по моим испачканным углем рукам, по вырезу платья, и я увидела в его глазах не просто восхищение, а нечто гораздо более тяжелое и властное.